Наследие проф. Ф.В.Кондратьева

Сборник «Социальная психиатрия», Вып. 4. Под редакцией академика РАМН Т.Б. Дмитриевой. М., 2009. Изд. ГНЦ социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского.- С. 139 – 166.

Проблемы социальной психиатрии и религиозность населения

С библейских времен в истории Древнего Египта, Персии и других древнейших сообществ известен тот социальный феномен, которому в ХХ веке W.G. Sumner (1940) присвоил  термин “этноцентризм”. Этноцентризм характеризует тенденцию  человеческих групп к выделению себя из общей массы людей; этноцентризм – это коллективная точка зрения, ставящая собственную группу над всеми,  все же остальные оцениваются по отношению к ней. Каждая группа   гордится своим превосходством и смотрит на не принадлежащих к ней с презрением и недоверием. Таким образом, этноцентризм несет в себе сильное позитивное мнение о своей группе и негативное – о чужой. Определяющими характеристиками таких групп являются национальные признаки, классовые различия, коллективные страсти (например, спортивных болельщиков)  и даже криминальные формирования. Эти признаки перечислять можно долго,  одними же из особо социально значимых этноцентрических образований являются религиозные.   Значимость религиозного этноцентризма прослеживается по всей истории человечества – от первых информационных источников вплоть до наших дней и   предпосылок к ее ослаблению не наблюдается. Наоборот, мы видим постоянное возникновение новых религиозных культов с традиционной установкой: «мы – хорошие, остальные – плохие».

Для социальной психологии (и психиатрии) религия представляет особый интерес, так как она  глобально влияет на  развитие общества. Нормативность социального поведения человека (и во многом общества) определяется, в конечном счете, нравственными позициями, а нравственные позиции – суть производное от религии.
Проблемы нравственного самосознания  в   психиатрии   разработаны очень слабо, причиной этому является то, что   важнейшие науки о человеке и его поведении (общая и социальная психология) оказались у материалистов вне анализа понятий «добра и зла», а значит,  по ту сторону реальной   жизни человека. В реальной же психической жизни каждый наш поступок, всякое чувство, любая мысль отражают нашу нравственную (или безнравственную) суть. Имеют ли право науки о человеке и его деятельности игнорировать нравственные аспекты в детерминантах его социального поведения? Поскольку поведение в социальной среде всегда включает нравственные компоненты, то без их учета нельзя целостно судить о самосознании человека, которое формирует мотивации его поведения и является показателем его психического здоровья.

Для нашего времени не потеряла актуальность положение   великого ученого психиатра С.С. Корсакова (1901) о том, что «религиозное чувство в большей или меньшей степени присуще каждому нормальному человеку, хотя проявляется в разнообразных формах, и иной раз в самых резких проявлениях, так называемого, "атеизма" можно при помощи тонкого анализа отметить проявления борьбы со скрытым и искусственно подавляемым религиозным чувством". 

Каково значение для человека этого религиозного чувства, достаточно полно определил  выдающийся мыслитель ХХ века C.G. Jung (1991). Оставаясь в рамках непредвзятого исследователя, он писал: "Религиозный опыт абсолютен. Он несомненен. Вы можете сказать, что у вас его никогда не было, но ваш оппонент скажет: "Извините, но он у меня был". И вся ваша дискуссия тем и закончится. Неважно, что мир думает о религиозном опыте; для того, кто им владеет, –  это великое сокровище, источник жизни, смысла и красоты, придающий новый блеск миру и человечеству. У него есть вера и мир. Где тот критерий, по которому вы можете решить, что эта жизнь вне закона, что этот опыт не значим, а вера - просто иллюзия? Есть ли, на самом деле, какая-нибудь лучшая истина о последних  основаниях, чем  та, что  помогает  вам  жить?". 

При обсуждении проблемы социальной психиатрии в связи с религиозностью населения   невозможно хотя бы кратко не обозначить представления о Боге (и сатане), распространенные в настоящее время.

Научно доказать существование или отсутствие Бога нельзя, поскольку такие доказательства не относится к сфере науки и последняя не имеет адекватных инструментариев для этих исследований. Отношение к проблеме существования Бога это – вера, это – отражение человеком его стремления понять  себя и мир, смыслы жизни. Религиозная вера идет от «чувства Бога», от чувства человеком своего «со-бытия с Богом» (словосочетание Папы Иоанна Павла II). Атеизм – вера в материальную причинность бессмысленных случайностей; питается эта вера гордыней своих знаний и чувством своего, человека, превосходства в этом мире (хотя в экстремальных ситуациях к Богу взывают и атеисты). 

Понятие «вера» имеет два аспекта, первый: особое состояние психики, заключающееся в полном и безоговорочном принятии человеком каких-либо сведений, текстов, явлений, событий или собственных представлений и умозаключений, которые могут выступать в дальнейшем основой его Я, определять некоторые из его поступков, суждений, норм поведения и отношений; второй: признание чего-либо истинным с такой решительностью, которая превышает силу внешних и формально-логических доказательств. Это не значит, что истины веры не подлежат никаким доказательствам, а означает только то, что сила веры зависит от особого самостоятельного психического акта, не определяемого всецело эмпирическими и логическими основами. Повторюсь: вера не обязательно имеет религиозный смысл, безоговорочная уверенность во всемогуществе науки – тоже вера.

Религиозная вера (“религия”– от лат. «связь») подразумевает духовную связь не только с Богом, но и с сатаной, который противопоставляется Богу, и с другими потусторонними, метафизическими силами. Религия основана на извечном внутреннем чувстве человека, выражающем его связь с неким духовным началом. Как отмечалось, религиозное чувство в большей или меньшей степени присуще каждому нормальному человеку, оно проявляется даже у атеистов в их борьбе со скрытым и искусственно подавляемым религиозным чувством.

В этом положении главное – констатация имманентности для каждого человека религиозного чувства. Даже в наскальных рисунках доисторического человека находят чувственное обращение к Богу. Это чувство, как правило, обостряется в психотравмирующих, стрессовых ситуациях.

Однако религиозное чувство постоянного “со-бытия с Богом” – это только чувство, которое для верующего человека является реальной опорой, надеждой, направляющей силой, советчиком в жизни. Одновременно с ним рождается мучительный вопрос: каков же Он, Бог. Но Бог вне какого-либо матери­ального и временного измерения. Он – не поддается мирским  способам  познания. Так утверждает апофатическое богословие, в частности, богословское учение Дионисия (III–VI вв.). В изложении философом В.Н. Лосским (1991) этого учения, апофатический путь (путь отрицания) “приводит нас к полному незнанию, – это путь совершенный и единственно по своей природе подобающий Непознаваемому, ибо всякое познание имеет своим объектом то, что существует, Бог же вне пределов всего существующего. Чтобы приблизиться к Нему, надо отвергнуть все, что ниже Его, то есть все существующее... Только путем неведения можно познать Того, Кто превыше всех возможных объектов познания”.

И здесь возникает коллизия между имманентным чувством Бога и невозможностью представить его рассудком. Эта невозможность всегда   чревата компенсаторным формированием субъективных представлений о Боге, и тогда появляются варианты “знаний” о Боге. 9/10 всей древнейшей литературы    посвящено философским рассуждениям о сущности Бога, об Его образе и действиях (Никольский Н.М., 1974). От  имени Бога "раскрывались" Его промыслы, которым   давались субъективные     толкования,   составлялись пророчества, заветы, давались различные наставления.  Не только углубленные размышления о сущности Бога, но и  особые озарения (инсайты)  и  мистические  сновидения у погруженных в богоискательство,  а  также   состояния  транса и медитации были источниками новых представлений о Боге.  Нельзя не отметить, что  авторами некоторых из них  были  лица с психическими расстройствами  (патологическим инакомыслием, зрительными и слуховыми галлюцинациями), которые лично "видели" Бога, "слышали" Его указания; именно они дают психиатрический аспект в проблеме «религия и социальная психология». Психопатологический анализ исторически  известных  с древности некоторых религиозных персонажей, называемый нами "археопсихиатрией", и наблюдения   основателей ряда современных неокультовых учений позволяют считать этот источник новых верований достаточно значимым.

История человеческого общества – это череда оригинальных и компилятивных религиозных представлений.   Количество сочинений на эту тему за прошедшие тысячелетия таково, что  ими, наверно, можно выложить дорогу от Земли до Луны и обратно.   В том или ином виде всякое рационалистическое "знание" о Боге строило Его образ по образу и подобию человека и его жизни. Так, у богов были   жены и любовницы, законно и незаконно рожденные дети, дворцы и воинства; они воевали между собой, могли казнить и миловать и т  д. и т. п. Божественность астральных светил и природных явлений также низводились до аналогий с человеческими страстями и нравами. В   калейдоскопе этих "знаний" о  Боге ничего принципиально различного  нет, поскольку все они, так или иначе, отражали реалии окружающего   мира и человеческих отношений в нем. Принципиально новое появилось только в учении Иисуса Христа, поскольку оно "не от мира сего". Вместе с тем в социальном плане христианин в этом мире должен быть современником не только своего  времени и соучастником не только своей участи: он отвечает за все, что было, есть и будет в мире.

Для    воспитанного в тоталитарной атеистической системе человека стало открытием, что между наукой и религий нет тех противоречий, о которых твердили материалисты, что   вообще не существует такого инструментария, с помощью которого можно было бы    доказать   эти противоречия.  Для тех, у кого сложились представления о несовместимости науки и религии, несом­ненно, был  полной неожиданностью тот факт, что основоположники фундаментальных научных открытий и теорий, такие, как Ньютон (автор теории всемирного тяготения), Ламарк (предложивший теорию эволюции живой природы и введший в науку понятие “биология”), монах Мендель (основоположник науки о наследствен­ности), Дарвин (закончивший свой главный труд “Происхождение видов...” заключением, что основные виды были созданы Творцом, а естественный отбор ответственен лишь за возникновение подвидов), Павлов (основоположник учения о высшей нервной деятельности), Эйнштейн (создатель теории относительности, говоривший, что наука без религии слепа, а религия без науки хрома), Менделеев, давший миру периодический закон химических элементов,  и многие другие такого масштаба ученые были людьми с верой в Бога. Выдающийся изобретатель в области ракетостроения Вернер фон Браун, работавший в Германии, а после войны – в США, создавший и немецкую ракету “Фау-2”  и искусственные спутники Земли “Эксплорер”, разработчик аппаратов серии “Аполлон”, летавших на Луну, во второй половине XX в. писал: “Ничто так хорошо не организовано и не устроено, как наша Земля. Вселенная должна иметь Создателя, Мастера, Творца. Здесь не может быть иного вывода” ... “Полет человека в космос является величайшим открытием, но в то же время – это только маленькая скважина в невыразимое богатство межпланетного пространства. Наш взгляд через эту маленькую замочную скважину на великие тайны Вселенной только подтверждает нашу веру в существование Творца” и ... просто невозможно себе представить творение без Творца” (цит. по Акифьеву А.П., 2002).

Отрицание “Творца, создателя Вселенной в настоящее время совершенно неприемлемо для абсолютного большинства ученых, в том числе генетиков, получающих непосредственную информацию о том, как устроен микромир, и исследователей макромира” (Акифьев А.П., 2002). Все сказанное, конечно, не исключает того факта, что атеистические убеждения доминируют у многих других выдающихся ученых. Важно еще раз отметить, что научных доказательств существования Бога или его отсутствия нет ни у кого и быть не может, иначе речь должна была бы идти о знании, а не о вере. Атеистические “доказательства” оказывались профанацией науки, достаточно вспомнить “открытие” образования клеток из “неклеточного живого вещества”, сделанное прославленным в советское время лауреатом Сталинской премии СССР академиком АМН СССР О.Б.Лепешинской.  В отношении таких научных “истин” умест­но процитировать К. Ясперса (1991): “Высокомерная убежденность в абсолютно истинном уничтожает истину в мире”.

Действительно, инструментарии физических наук не приспособлены для  исследованиям такого нематериального явления как духовность, которая не имеет соответствующих параметров измерения. Но  наука и религия – не антагонис­ты, а два разных – и с разных уровней – подхода к познанию человека. При этом, как писал философ Вл. Соловьев, “христианская истина не боится мысли и знания человеческого”...  В новом мировоззрении должен быть положен конец противостоянию науки и религии. Они будут выступать как взаимодополняющие части и будут гармонично сотрудничать. На Всемирном информациологическом форуме (Москва, 2000) с позиций современной науки говорилось,  в  частности,       об “информационном состоянии” человека, в том числе о его духовности, представляющей  дарованную Богом нульматериальную базисную информационную программу. Противоречие материального и духовного неизменно стирается при глубинном «промысливании» возникновения Вселенной.  И с позиций отмеченного сотрудничества должно активизироваться противостояние и лженауке и псевдорелигиозности. Одновременно можно сказать и так: наука познает и переводит на свой язык законы и творчество Создателя.

Влияние религии на человеческое общество должно рассматриваться не только с позиций  непознаваемого Бога, но и в сопряженности с представлениями о его антагонисте – сатане: Бог – любовь, добро в противопоставлении сатане, носителю коварства и зла. В богословских текстах сведения о сатане представлены в несравненно меньшем  объеме, чем в фольклорном и оккультном изложении.

Впервые целостное представление о личностном воплощении доброго и злого начала мироздания формируется в зороастризме (религии, основанной в VI в. до н.э. иранским пророком и реформатором Зороастром). От этой религии исходит последующая разработка учения о демонах как о могущественных носителях в земном мире злого начала. Массовости культа дьявола способствовали «дьяволизация» традиционной народной магии и  наполнение конкретным языческим содержанием (ведовством, оккультизмом, фольклорной мистикой)  различных ересей.

Религиозные представления о   сатане являются особо сложными и спорными, хотя о нем прямо говорится в Евангелии: Сатана это дух Зла, противоположный во всем, что является богоносным. Сатана не может помимо воли человека проникнуть в душу человека. Сатана, естественно, не обладает каким-либо человекоподобием, формой и границей своего пространственного существования, хотя может принять любой облик. Допуск человеком сатаны в свою духовную сферу предопределяет его   со-бытие с сатаной и соответствующее духовно-личностное самосознание, детерминирующее его  социальное поведение.

В одном из последних фундаментальных исследований феномена сатанизма, представленного в книге Ю. Сандулова «Дьявол. Исторический и культурный феномен» (1997), обоснованно утверждается, что культ дьявола –  это не плод фантазии или невинная игра падкого на экзотику обывателя. По мнению автора, история показала, что за этим культом – многовековая традиция, что поддерживают его влиятельные и богатые организации, что религиозный дуализм, являющийся его мировоззренческой базой, легко воспроизводится современным сознанием.
В настоящее время можно сказать, что российское общество отошло от тотального и ортодоксального атеизма и имеет (по крайней мере, имеет возможность получить) традиционные религиозные представления. Однако в рамках веры в одного и того же Бога некоторые религиозные представления в разных конфессиях  иногда  расходятся столь радикально, что провоцируют религиозные войны. Более того, у каждого отдельного человека даже  одной и той же конфессии религиозность может носить столь индивидуальный характер, что содержит несовместимые позиции в интерпретациях отдельных положений, принятых в своей религии.  Факт отсутствия у населения религиозной грамотности и обилие в его менталитете всякого рода фольклорных и даже оккультных представлений с сожалением был вынужден признать Патриарх РПЦ Алексий II. Проявлением этого являются массовые отказы от регистраций индивидуальных налоговых номеров (ИНН), якобы запрещенных Богом, уход в катакомбы в ожидании конца Света (что недавно было в Пензенской области), квазирелигиозные  толкования  Святого Писания.  Фанатичная уверенность в правильности своих убеждений этих религиозно неграмотных людей говорит о необходимости для предупреждения негативных социальных последствий обучения населения хотя бы элементарным знаниям традиционной религии   того региона, где они проживают.

Европейский Суд по правам человека при слушании дела "Манусакис против Греции" в сентябре 1996 г. определил: "Государство не имеет право выносить решение о том, что является, а что не является религией. Достаточно того, что   организация верующих честно признает   себя религией".   Было установлено: "Защита права человека на свободу религии не ограничивается широко распространенными и признанными в мире религиями, но также применяется и к редким и практически неизвестным верованиям. Религия, таким образом, понимается в широком смысле". В некоторых документах даже говорится, что свобода совести должна охраняться и давать возможность действовать согласно своим  религиозным убеждениям в рамках надлежащих ограничений и в тех случаях, когда этих убеждений придерживается всего один человек.

Конечно, все  это – действительно уважение  прав человека и направлено на защиту свободы совести. Однако психиатрам хорошо известны психозы с религиозным бредом. Им были посвящены целые разделы руководств по психиатрии в XIX веке. Также описывалась способность больных индуцировать окружающих своей бредовой идеей о том, что они – новые боги, и окружающие начинали в это верить, создавая "религиозные" общины. Такие случаи встречаются и в наше время, создавая актуальные социальные проблемы (Кондратьев Ф.В., 2000, 2006.). Здесь возникают такие, например, коллизии: если больной с бредом и с клинически достоверно установленным диагнозом психического заболевания захочет зарегистрировать свою "религию", несмотря на всю абсурдность ее содержания, то, как тут быть? Отказ в регистрации – повод для жалоб в ОБСЕ и Европейский суд по правам человека о дискриминации  религии. Тем не менее, регистрация нового религиозного объединения, основанного на очевидном бреде, – явный нонсенс.

Еще В.С.Соловьев,  один из выдающихся представителей русской интеллектуальной элиты, писал: "Государство не должно защищать истину  принудительными мерами не потому только, что истина не нуждается в такой защите, но главным образом потому, что само государство  вовсе не призвано и не способно решать вопрос об истинности тех или других мыслей..." Но ведь кто-то должен отличить истинность от бреда, а констатация бреда – это  профессиональная  прерогатива психиатров. И в этом плане они, согласно Европейской конвенции по правам человека, должны действовать  в  интересах  общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности  –  в целях защиты прав и свобод других лиц.

Ключевым является вопрос: кто и как определяет эту необходимость "в интересах общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности –   для защиты прав и свобод других лиц" "... ограничивать свободу исповедовать свою религию или свои убеждения". Конечно, для этого должны существовать экспертные комиссии, которые   по каждым конкретным случаям в отношении конкретного культового новообразования решают этот вопрос. И конечно, далеко не всегда такие экспертизы должны возлагаться только на психиатров.

Необходимо признать, что многие верования, исходящие непосредственно от психопатологических переживаний, отражались и даже выражались в реальной жизни человеческого общества, определяя нормативы социального поведения человека, не говоря уже о гражданском согласии и войнах.

До сих пор представляет сложность интерпретация галлюцинаций Мартина Лютера, основателя протестантской церкви, радикально изменившего мировой социальный расклад: во время утомления и волнения от прений с религиозными противниками  Лютеру являлся сатана и беседовал с ним (ссылка С.С. Корсакова на французского психиатра ХIХ в. Lelut).

История знает немало примеров, когда явная  психическая патология имелась у лиц, возглавлявших государства, и это психическое расстройство отражалось на жизни их подданных (достаточно вспомнить страдавшего галлюцинаторно-бредовым психозом короля Людвига II, управлявшего в ХIХ в. Баварией и разорившего ее казну при реализации своих бредовых прожектов). В других случаях психопатология одного человека индуцирует окружающих и при благоприятных общественных настроениях становится мощным социальным образованием. Убедительным примером могут служить мормоны, образовавшие в 1834 г. «Церковь Христа». Основой стали необычные высказывания Джозефа Смита, который утверждал, что с ним начал говорить Бог тремя способами: видениями, пророчествами и особым «могуществом» толкования Священного Писания. Первое видение он получил в 14 лет, после чего отправился в  лес, где «в борьбе с демонами и сгустившейся тьмой, под угрозой жизни, был осиян светом», в котором были две фигуры – Отца и Сына. Отец указал на Сына и представил Его Смиту, сказав, что Он будет у него «на связи». С 1823 г. к Смиту стал являться ангел Морони, который давал пророчества и «истинные толкования». В результате этих видений и толкований Джозефа  Смита, о которых он широко рассказывал в своей среде и которые соответствовали ее интересам, образовалась и до сих пор в США существует мощная обособленная религиозно-социальная структура (имеющая в основе  психопатологию Смита), считающая себя праведнее других и ближе к Богу, чем верующие других конфессий. В настоящее время «Церковь Иисуса Христа святых последних дней», созданная мормонами, активно распространяет свое влияние  и в России, особенно в северных регионах.

Однако психопатология религиозного содержания     может обернуться и явной социальной деструкцией. Так, один из лидеров шиитской секты низаритов Хасан ала Зикри-хи-Саид (Иран, ХIII в.) заявил своей общине, что истинный имам (двоюродный брат пророка Мухаммада Али ибн Абу-Талиба) открыл ему новые правила поклонения Аллаху: отныне каждый мусульманин может пить вино и совокупляться с кем захочет. Хасан заверял граждан, что он «своими ушами» слышал указания этого давно умершего пророка, однако не все поверили ему, началась смута, Хасан вскоре был убит, а его государство пришло в упадок.

 Вмешательство социальной психиатрии бывает особо необходимо в тех случаях, когда именно психопатологический компонент внедряется в религиозное сознание населения, чем и создаются проблемы для социума. 

Не нельзя не подчеркнуть, что для психиатров дифференцированная  трактовка конкретного социально ненормативного поведения как болезненно обусловленного или как социально деформированного иногда  бывает очень сложной. Как известно, не нормативность социального поведения определяется на основе отклонения от установившихся в обществе морально-нравственных стереотипов. Однако последние не являются стабильными, новый модус  социальных отношений   может долгое время  (пока он не укоренится) оставаться ненормативным по отношению к традиционным морально-нравственным стереотипам, но когда он укоренится, прежние нормы становятся анахронизмом, перестают быть общепринятыми. Данные о том, как человек синхронизируется с этими переменами, могут быть существенным критерием для определения его психического состояния.
То, что сама морально-нравственная нормативность социального поведения далеко не так устойчива, как это может показаться, убедительно показал    Питирим    Сорокин */.    Этот   «Гегель      ХХ века»    представил
_______________
*/   Питирим Сорокин –  «крупнейший мыслитель ХХ века, труды которого можно приравнять к основным трудам Гегеля, Маркса и других великих интеллектуальных первопроходцев, он проложил крупные вехи, меняющие взгляд человека на мир и открывающие новые горизонты познания»   (из предисловия к трудам П.А. Сорокина Ю.В. Яковца, президента Международного института Питирима Сорокина – Николая Кондратьева).  

доказательную   систему    смен социальной нормативности и ее трансформацию в соответствии с «законом поляризации»  –  закономерностями развития в общественной жизни противоположных тенденций.

«Закон   поляризации   гласит,  что   когда   общество переживает  некую фрустрацию  или   бедствие,   или   чрезвычайную   ситуацию, то большинство его членов,       которые   в   нормальных   условиях   не   являются   ни   слишком благочестивыми,    ни  слишком    грешными,     проявляют   тенденцию к расколу и поляризации.    Одни   становятся   более   религиозными,   нравственными  и благочестивыми, а другие более атеистичными, циничными, чувственными и преступными. Таким образом, большинство   людей, которые в нормальное время обладают посредственными этическими качествами, движутся в направлении противоположных полюсов: одни идут к религиозному и моральному облагораживанию, другие к деградации. Эта этическая и религиозная поляризация почти неизменно происходила во всех обществах   прошлого,   когда   на них   обрушивались     значительные     фрустрации,  катастрофы  или  чрезвычайные ситуации» (Сорокин П.А., 2006).  Почему происходит именно поляризация –  четкого ответа нет. По нашему мнению,  его следует искать в генетической предрасположенности человека. Современными генетиками отмечено, что социальная направленность деятельности личности, реализуемая в конкретном поведении, наследственно запрограммирована   (Акифьев А.П., 2002).    Видимо,  в  периоды  стрессов и фрустраций эта наследственная предрасположенность дифференцированно проявляется в повышенной тропности к соответствующему информационному насыщению.     Это  информационное наполнение катализирует изменения социального поведения   соответственно особенностям «нравственной конституции» (Кондратьев Ф.В. , 2001).

ХХ в. можно назвать веком фрустраций – две мировые войны и множество локальных, политические перевороты  и масштабные гражданские войны, терроризм и реальная техногенная угроза «конца света»  – это, несомненно, принципиально  новая составляющая социально-психологической экологии современного человека  по сравнений с той окружающей социо-культуральной средой, в которой формировались морально-нравственные нормативы, ставшие   традиционными для своего времени.

На этом фоне в ХХ в. появились и стали устойчиво развиваться по закону поляризации лозунги двух противоположных тенденций: «Имей совесть. Побойся Бога!» и «Наслаждайся, а думать будешь потом». Ранее не наблюдавшийся интерес к мистике   с возникновением огромного числа религиозно-культовых образований (в России в настоящее время только вновь зарегистрированных религиозных организаций более тысячи) стал сочетаться со своей противоположностью – ростом   безнравственного сенсуализма, гедонизма, сексуальной распущенности, разрушением института семьи  и формированием соответствующей морально-нравственной доктрины. Это захлестывание безнравственностью вызывало, как акт спасения от него, еще больший  уход в сторону поиска божественной чистоты.

В настоящее время на фоне новой социально-культуральной нормативности       обусловленный фрустрационно-стрессовой ситуаций повышенный «спрос на Бога» сразу же нашел соответствующее предложение. В аналитическом обзоре  «Проблема религиозных культовых новообразований    ("сект")    в психолого-психиатрическом аспекте» (2000) нами было показано, сколь мощные коммуникативные воздействия обрушивались на человека,   как только он обнаруживал потребность в духовной пище, и какие грубые суррогаты ему навязываются. В результате происходят социальные изменения в личностной, семейной и общественной сферах и даже в отношении к гражданским обязанностям (например, к службе в армии, участию в выборах и др.).

В  сформировавшемся новом религиозно-оккультном социуме в настоящее время ведущую роль играет движение «New Age» (Новый век). Оно было основано   неким M.L. Prophet.  О его психичес­кой “нормативности” можно судить уже по тому, что, по его убеждению, “в прошлых рождениях” он был священником в Атлантиде (!), Лотом из Сoдома, греческим философом Эзопом, теологом Оригеном в Александрии, королем Людовиком XIV во Франции и американским поэтом Генри Лонгфелло. Среди   родоначальников новых «учений» есть явно душевнобольные (в том числе инвалиды II группой с диагнозом шизофрении), имена которых не приводим по деонтологическим соображениям. Кроме того, среди адептов немало лиц с психическими расстройствами, поскольку одной из частых причин присоединения к новым религиозным движениям является отклик на их рекламы восстановить психическое здоровье, развить исключительные способности для приспособления к суровым требованиям жизни.

Самый  главный отличительный признак современных секты от традиционных религий – это  то, что они используют веру для достижения целей, не имеющих ничего общего с духовностью: деньги, личные амбиции, власть, претензии на мировое господство.

Отмеченные особенности  наиболее  наглядно  представлены  в деятельности  созданного  Лафайетом  Рон  Хаббардом тоталитарного неокульта "Церковь сайентологии", настаивающего на своей религиозной сущности.  Эта  международная  организация,  пользуясь  статусом религиозной, получала немалые доходы, однако неприкрытая меркантильность стала столь очевидной, что в ряде стран этот статус с нее был снят. Так, в ФРГ она на государственном уровне характеризуется как  "криминальная коммерческая организация с элементами психотеррора".

Учение Л.Р. Хаббарда открыто рекламируется и особенно активно распространяется в России,  оно ориентировано на  молодежь   и находит много сторонников и защитников в коммерческих медицинских кругах. Кроме того, можно утверждать, что "Церковь  сайентологии"  является как бы эталонной моделью всех культовых новообразований тоталитарного толка.

Из рекламного листка Гуманитарного Центра Хаббарда, изданного его   Центром религиозной технологии   в 1997 г. и широко распространяемого в России:

"Л. Рон Хаббард открыл, что, несмотря на многочисленные теории и догадки, никто не самом деле не знал, из-за чего люди ведут себя так, как они ведут... За более чем 50 лет Л. Рон Хаббард написал более 540 работ и прочел более 3000 лекций, которые записаны на пленки. Его труды разошлись более чем 116 миллионным тиражом на 32 языках во всем  мире".

Вместе с тем именно Хаббард в "Официальном послании сотрудникам от  09.03.1972" цинично раскрыл суть деятельности своей "Церкви":   "Делайте деньги, делайте больше денег, заставляйте других работать,   чтобы они делали для вас еще больше денег".

Основатель и   духовный  отец  сайентологии  американский писатель-фантаст  Л. Рон  Хаббард  (1911-1986)  положил  начало сайентологическому движению в 1950 г., опубликовав свою книгу "Дианетика –  современная наука душевного здоровья". В том же году в США на средства автора для пропаганды его "научных и философских идей и методов" был открыт первый Дианетический центр.

В настоящее  время  сайентология,  возглавляемая  Дэвидом Мискавиджом,  является  четко  иерархизированной  организацией, разветвленной по всему миру и проявляющей активность во всех сферах жизни, включая бизнес, политику, культуру и образование. Она состоит из отдельных, разбросанных по разным странам организаций, каждая из которых управляется из центра менеджмента в США и направлена на пропагандирование  и маркетинг технологий Хаббарда. По данным организации, она насчитывает 3100 так называемых "церквей", "миссий" и филиалов в 107 странах, в которых состоят около 8 миллионов человек. Дополнительно действует целый ряд дочерних организаций, не включающих термин "сайентология" в свое название, но, тем не менее, являющихся частью сайентологической организации. Среди многих других к ним,  в  частности,  принадлежат  НАРКОНОН (лечебная служба для наркоманов), Комиссия по психиатрическому злоупотреблению правами человека (последняя, видимо, в целях защиты от обвинений психиатров в причинении вреда психике от сайентологических методов «исцеления»), созданная   в 1969 г. Международная Гражданская комиссия по правам человека (ГКПЧ) и др.
Активная самореклама Хаббарда и его последователей не могла не вызвать обратной реакции. Из обширной литературы, посвященной личности Хаббарда  и  его  "науке-религии",  вырисовывается  далеко  не привлекательный портрет этого "мирового гения".

Основатель "всеобщей философии", религии и медицинских технологий Л. Р. Хаббард не был врачом, он не имел не только медицинского, но вообще высшего образования. Это  был  человек  с  определенными психическими нарушениями, в 1947 г. находился на психиатрическом лечении в морском госпитале "Оак Кнолл" (США). По словам сына Хаббарда,  значительная  часть "научных открытий" его отца была "создана" в состоянии глубокого наркотического опьянения. Сын пишет, что Хаббард, предававшийся различным половым извращениям, долгие годы страдал от венерических заболеваний и психических расстройств. Он был вовлечен в самые отталкивающие формы оккультизма. В конце жизни Хаббард пришел к убеждению, что является никем иным, как Зверем из  Апокалипсиса, обладающим властью над всем человечеством. В свое время Верховный суд Калифорнии назвал Хаббарда "шизофреником и параноиком"  и не допустили его к морской службе (видимо, отсюда его лютая ненависть к психиатрам: так, только в   Москве за последний год сайентологами были устроены две больших выставки под названием «Психиатрия – индустрия смерти»).

Известно, что Л. Р. Хаббард провозгласил главной целью наживу, а ложь –  единственным  эффективным способом контроля над людьми (примечательно, что по уставу сайентологической организации каждое слово, произнесенное или написанное Хаббардом, является "священным писанием", т.е. абсолютной истиной). Будучи третьесортным сочинителем научной фантастики, Хаббард после ряда финансовых неудач понял, что есть и более простые пути к обогащению. В 1949 г., выступая на съезде писателей-фантастов в Нью-Джерси, Хаббард заявил: "Писать, чтобы получать по центу за слово, смешно. Если человек действительно хочет получить миллион долларов, то лучший способ – это изобрести свою религию". Через год после этого заявления, в 1950 г. Хаббард выпустил упомянутую книгу "Дианетика".

Организация Хаббарда  не  единожды  подвергалась  судебным разбирательствам в различных странах мира. В настоящее время более 40 государств расследуют преступную деятельность этой секты, а в ряде мест она запрещена законом (в 1999 г. деятельность сайентологической церкви была в судебном прекращена  и в  Москве, однако хаббардисты надеются на изменение этого решения в более высокой судебной инстанции).

В 1977 г. руководители сайентологии были уличены в планировании операции по похищению документов, принадлежащих армии и флоту США, таможне, ЦРУ, судебной палате  и  др.  Доказательств  оказалось достаточно, чтобы приговорить к различным срокам наказания руководителей секты, в том числе жену основателя сайентологии. Сам Хаббард от суда по этому делу скрылся, но в 1978 г. был приговорен Парижским судом по другому делу за извлечение прибыли с помощью мошенничества – к 4 годам тюремного заключения и крупному штрафу. Хаббардисты известны еще и постоянной конфронтацией с официальной  медициной  и  психиатрией и при каждой возможности демонстрируют свой протест против них, возбуждая судебные разбирательства.

В 1978 г. Хаббард объявил о создании "метода детоксикации" –"очистительного марафона", достойного, по его мнению, Нобелевской премии. 

Этот метод неоднократно подвергался экспертизе и был признан вредным. Такое же заключение дала комплексная экспертиза, проведенная в Центре им. В.П. Сербского: «В  представленных  экспертам  материалах  не содержались данные о показаниях к применению "Программы очищения", тщательно и подробно оговорены лишь договорные отношения, исключающие иск по поводу возникновения различных форм расстройств и ущерба здоровью, что само по себе указывает на возможность их развития. Риск причинения вреда здоровью особенно значим при отсутствии необходимого медицинского контроля. Все это указывает на явное нарушение приказа Минздравмедпрома от 19.06.96 № 254 "О недопущении пропаганды и использования  методов  детоксикации,  иных вытекающих   из   учения    Р. Хаббарда    методов     сайентологии   и  дианетики   в практике   здравоохранения" */.    Тем не менее,  активное распространение
____________________________
*\ - подробнее см.: Кондратьев Ф.В. К практике экспертных заключений в отношении деятельности культовых новообразований (анализ методик, основанных на учении Р.Хаббарда)// Практика судебно-психиатрической экспертизы. Сборник № 39.  - М. 2001.- С. 148 -161.

идей этой церкви и ее проникновение в социальные слои продолжает усиливаться.

Социальная психиатрия, изучающая воздействие социальных факторов на возникновение и развитие психических заболеваний, должна обратить особое внимание на учения тех сект, которые оказывают негативное влияние на психическое здоровье людей, в частности тех, которые в своей основе имеют психопатологию.

Следует подчеркнуть, что все секты (и не только сайентология) отрицательно относятся к психиатрии и удерживают своих адептов (иногда прибегая к насилию) от общения с врачами-психиатрами, всячески дискредитируя психиатрию.  В противопоставление этому в «Основах социальной концепции русской Православной Церкви» (раздел ХI.5)   достаточно ясно сказано о целесообразности лечения психических заболеваний    «клиническими  методами».

Вместе с тем  секты бесцеремонно эксплуатируют психически больных. Пользуясь их беззащитностью, они наносят им существенный, иногда непоправимый  ущерб, особенно при продаже их квартир.

Наиболее успешно это дело получается у Церкви Последнего Завета (ЦПЗ), созданной Виссарионом (бывшим милиционером Сергеем Торопом). Религиозная доктрина Виссариона соединила в себе евангельские притчи с теософией Блаватской, философией Рерихов, русским космизмом, аскетизмом йоги и фантазиями Даниила Андреева. После посещения Виссарионом Израиля “Обетованная Земля” была “перенесена” им в Сибирь – “место новых откровений и благословений”.

Для заселения этой новой «Обетованной Земли» и для личного обогащения   «апостолы»  ЦПЗ стали широко практиковать  продажу квартир своих адептов из престижных  городов  с   последующим  их  поселением  в  общине  в  Курагинском районе Красноярского края – в “Городе Солнца”  (“Новый Иерусалим”),  на   берегу таежного озера  Тиберкуль.   Теперь это   действительно  крупная  секта   со  своим социальным укладом.  Главным ритуалом этой церкви является “магический круг”, когда верующие, взявшись за руки, под специально подобранную музыку совершают определенные движения. Сила воздействия такого ритуала на адептов настолько велика, что некоторые из них падают без чувств, а вера в “божественность” Виссариона после этого становится непоколебимой (Дворкин А.Л., 2000; и др.). 

Секта «Свидетели Иеговы» («Сторожевая башня»), довольно широко распространенная в современной России, наиболее активна в плане социального воздействия на личность: развод, если нет супружеского единоверия в Иегову, отказ от детей, запрет на их  общение со  сверстниками, изоляция их от социализирующего влияния коллектива, противопоставление (по крайней мере, неисполнение) общественным нормативам (например, неучастие в выборах, отказ от службы в армии). А главное – безропотное подчинение своим старшим по секте (так называемым «надзирателям»), исполнение всех предписаний, идущих из руководящего Центра (США, Нью-Йорк, Бруклин). Таким образом, сотни тысяч   российских граждан, имея российский паспорт,   оказались в полном подчинении у заокеанской религиозной организации.

Вместе с тем как упоминалось, мотивацией обращения в секту бывает надежда больных освободиться от субъективно неприятных психопатологических проявлений, и они откликаются на сектантские рекламы, обещающие   им психическое здоровье. При этом в одних случаях новая религиозность может служить патопластическим материалом для бредообразования религиозного содержания, в других – она может и не входить в структуру бреда, но проявляться в неадекватном социальном поведении. Оно отражает нормативность сектантской догмы даже у тех больных, которые находятся в психотичес­ком состоянии, формируя своеобразные “клинико-религиозные” сочетания (Кондратьев Ф.В., 2000).

Как мы отмечали, религиозность может выражаться не только в стремлении к духовному просветлению, но и к самым темным силам зла. Это стремление точно соответствует закону социальной поляризации, провозглашенному Питиримом Сорокиным (основа морали современных сатанистов: «бери от жизни все здесь и сейчас, для тебя ограничений нет»).  Согласно материалам  Института  государственно-конфессиональных отношений и права в России, в настоящее время на территории страны действует более 500 деструктивных религиозных культов. Среди них ведущее место  как по распространенности, так и по степени социальной опасности занимают сатанинские организации (в Москве их более 30). 

  Криминогенность реального сатанизма (т.е. сатанизма как идеологии психически здоровых лиц) – это область исследований правоохранительных органов. Психиатры же имеют дело с реальным сатанизмом только в случаях проведения судебно-психиатрических экспертиз по уголовным делам, при этом возникает, как правило, необходимость его дифференцирования с бредовыми идеями сатанизма. Психопатологическая фабула сатанизма у психически больных наиболее опасна в плане риска совершения агрессивных действий, в том числе и серийных убийств, однако   психопатологический   сатанизм, в отличие  от реального,  крайне редко (только в случаях индуцированных психозов) бывает групповым, социально структурированным (Кондратьев Ф.В., 2000, 2001).

В целом, сатанизм – это духовная ориентация отдельного человека, групп людей, государства, направленная на деструкцию и разрушение противоположной ориентации – ориентации на высшую духовность. Сказанное исходит из общепринятого определения, что Бог есть любовь, сатана есть разрушение этой любви. В основе реального сатанизма лежит представление о существовании силы зла, превосходящей всевластие Бога, и чувство  гордости за принадлежность к этой силе.

Сатанизм противоестественен для духовно здорового человека,   воспитанного в традициях нравственности. С идеями сатанизма не рождаются, но к ним имеют несомненную тропность определенные личности. Эту тропность к сатанизму   можно объяснить с позиций социопсихогенеза, когда в результате реальных фрустрационных ситуаций появляются переживания чувства (нередко бессознательного) своей ущербности, социальной несостоятельности с потребностью в их гиперкомпенсации. Эта гиперкомпенсация проходит через идейное принятие сатанизма, она проявляется в соучастии с сюжетами фильмов ужасов, содержанием песен тяжелого рока, в тематике рисунков и подкрепляется сатанинской литературой.  Все это  формирует оппозиционное отношение к окружающим, к  социальной нормативности. Принятию такой позиции способствует часто наблюдаемая психическая слабость,  обусловленная  последствиями    органического повреждения головного мозга, что затрудняло позитивную социализацию. Свою негативную роль нередко играют   неблагоприятные условия  формирования  личности (асоциальная микросреда, отсутствие просоциального воспитания).    Осознание факта невозможности   достичь желаемого для себя социального статуса выражается  во внешнеобвиняющих  реакциях  сначала  к ближайшему окружению, затем и к людям вообще. В результате начинает формироваться личность "мстителя  обществу".

Наши наблюдения показывают (Кондратьев Ф.В., 2000), что в  случаях установления контактов с сатанистами   подростки и юноши приходят в эту этноцентрическую группу с уже сформированной ориентированностью на совершение зла. Какой-либо критики к своему образу жизни, к вере в могущество сатаны добиться у них в этот период   невозможно. Они не хотят менять свои убеждения хотя бы потому, что без них окажутся лишенными той опоры, которую дает им причастность к сатанинской группе  – чувства  превосходства над другими. Аффилиация проявляется у таких подростков тенденцией к группированию с себе подобными. Общение и близость с подростками, имеющими такие же личностные проблемы, приводят к   снижению тревожности, смягчают последствия как физиологического, так и психологического стресса. Именно поэтому такие подростки, не имея возможности войти в иной коллектив, где они находили  бы  соответствующее  их  особенностям взаимопонимание, легко присоединяются к антисоциальным группировкам сатанинского толка.

Здесь помимо чувства общности у подростков формируется осознание своего группового превосходства над "благополучными" сверстниками. В дальнейшем сатанинский наставник   целенаправленно  закрепляет у своих подопечных установки на то, что "служение на верность сатане – залог их счастья на том свете, в аду", что они – "сверхлюди", для которых на этом свете нет ограничений.  Такая обработка, принимая во внимание определенную психическую инфантильность, способствует дисгармоничной социализации и в дальнейшем становится устойчивым свойством личности, которое определяет направленность и характер социального поведения таких этноцентрических групп.  Приобщение к сатанизму здесь сугубо рационалистическое, это – осознанный выбор психопатологически ущербных личностей, закрепившийся в однозначной жизненной позиции.

Одним из ведущих направлений социальной психиатрии является суицидология. Она имеет прямое отношение к религиозности населения. Существенные различия в распространенности суицидов по географическим регионам совпадают с тем различием в вероисповеданиях, которые там культивированы. При этом эти различия прослеживаются у населения разных конфессий, проживающего в соответствующих географических регионах. Интересно отметить, что частота суицидов в населении явно коррелирует с уровнем религиозности, который изменяется в зависимости от социальных условий. Так, в   дореволюционной России был самый низкий в мире уровень самоубийств – только 3 человека на 100 000 населения. К концу ХХ в., с потерей населением религиозной духовности, это количество увеличилось  более чем в 10 раз и по частоте суицидов мы заняли второе место в мире. Этот факт с   географических и социально-экономических  позиций     объяснить   нельзя. Россия осталась на своем прежнем месте, социально-экономические показатели значительно улучшились, однако за десятилетия тоталитарной атеистической пропаганды  были нивелированы религиозные смыслы жизни и запреты на самоубийство как самый тяжелый грех.  В плане именно этого факта можно расценить и такое положительные явление,  как снижение числа суицидов на 14,1% в 2005г. по сравнению с 2000г., которое наблюдается на фоне восстановления влияния Церкви.

ВОЗ констатирует: проблема самоубийств с каждым годом приобретает все более глобальный характер, а суицидальные попытки все чаще становятся формой поведения, к которой человек прибегает в той или иной кризисной ситуации. По мнению ВОЗ,   основные причины, толкающие людей на сведение счетов с жизнью,  – это личные проблемы, одиночество, несостоявшиеся мечты, эмоциональная и психологическая незрелость  молодежи. Это, конечно, имеет место, можно согласиться     и  с таким выводом ВОЗ, что «нестабильная  ситуация  и ухудшение    материального    положения,    связанное    с    экономической нестабильностью  в  обществе,  кризисы,  конфликтные   ситуации    являются благоприятной средой для  существования  суицидально-направленных  групп  в обществе».  Все верно, но это лишь констатация фактов, а не их объяснение.   Рассмотрение этих   факторов без учета мировоззренческого самосознания суицидентов не может быть полноценным анализом просто потому, что сами по себе они не могут объяснить рост суицидальности: кризисы и жизненные проблемы были всегда, при этом несравненно более тяжкие, чем в последнее время. Почему не признать, что с утратой религиозности были потеряны духовные смыслы земной жизни и  христианская смиренность перед реальными проблемами («на все воля Божия»), противостоящие возникновению помыслов о самоубийстве?

Каких-либо медико-биологических предпосылок (относящихся к расстройствам собственно здоровья, в том числе психического) для резкого роста количества суицидов нет, однако резко увеличилось число депрессивных состояний, имеющих глубинное, экзистенциональное (а не психопатологически-эндогенное) происхождение, т. е. увеличилось количество депрессий, возникающих из-за  личностной потери смыслов дальнейшей жизни. Именно эта потеря, которая относится к духовной сфере, и приобретает глобальный характер, определяя наше время. Нигилизм, атеизм, неудержимая гонка  за сатанинскими соблазнами золотого тельца рано или поздно приводят к осознанию бессмысленности своей жизни.

Религиозное самосознание чрезвычайно важно в случае принятия суицидального решения. Условно можно подразделить конфессии на антисуицидальные, где моральные и психологические запреты на пути к самоубийству чрезвычайно жестки, и конфессии, не считающие самоубийство абсолютным злом (Петрюк П.Т., Петрюк А.П., 2006). Поскольку религия – неотъемлемая часть культуры нации, она косвенно влияет и на поступки человека нерелигиозного, если он воспитан в том же социуме.

К «антисуицидальным» религиям относятся иудаизм, христианство и ислам, т. е. монотеистические религии, признающие единобожие, однако в отношении к самоубийству у них  есть некоторые различия. Так, иудаизм, хотя и отвергает самоубийство, но    никогда не считал его великим грехом, особенно в некоторых чрезвычайных ситуациях, когда добровольная смерть предотвращала духовные страдания (например, позор, муки совести).   В библейских текстах описано самоубийство Самсона, обрушившего на себя и на своих врагов – фалистимлян кровлю дома (Суд 16:30); Саул бросился на собственный меч после того, как оруженосец отказался его убить, когда их догнали фалистимляне, а затем и сам оруженосец покончил с собой (1 Цар 31:4); Агитофель Гилонян повесился, не вынеся  мук совести  после того, как предал царя Давида, у которого был советником   (2 Цар 17:22).  Явно высоконравственные, духовные причины лежали в основе массового самоубийства защитников крепости Масада (73 г.н.э.), когда 960 евреев во главе с Елеазаром покончили собой, не желая подчиниться римскому владычеству. 
В христианстве самоубийство осуждается в более категорической форме. Еще Фома Аквинский в «Сумме теологий» в XIII в. объявил самоубийство трижды смертным грехом: против Господа, дарующего жизнь; против общественного закона; против человеческого естества – инстинкта самосохранения, заложенного в каждом живом существе. С Фомы Аквинского христианская церковь устанавливает как непреложную истину, что шестая заповедь – «не убей» –  в равной части  относится и к самоубийству.   И поэтому самоубийство – это не просто отказ от данной Богом земной жизни, оно  лишает возможности покаяния, по существу это – отвержение Креста и Воскресения Христова. В этом плане христианство осуждает и пассивную эвтаназию как осознанное самоубийство. Однако с этих позиций нельзя рассматривать самопожертвование ради высших целей. Здесь   принципиально иное содержание самосознания, в нем нет эгоистических мотиваций ухода от земных проблем. Примером  являются те, кто осознанно смирялся с принятием   смерти во имя веры Христовой, те, кто отдавал добровольно свою жизнь ради спасения других.  Иного понимания требуют акты группового самоубийства, которые инициируются психически  больными лидерами сектантских групп.

При анализе уровня суицидов в странах, где превалирует западное христианство, было установлено, что в протестантских странах он втрое выше, чем в католических. Это связано с  вольной трактовкой протестантами религиозных догматов, в частности, у них ответственность за неудачи возлагается больше на собственную личность, нежели на Бога.   Меньше всего самоубийств среди католиков, которые более истово следуют предписаниям Церкви и у которых суицид считается смертельным грехом, наказуемым даже после смерти. Поэтому именно  религиозные отличия населения этих стран, а не  их географическое местонахождение или экономическое положение дают объяснение данным фактам.

Ислам категорически запрещает самоубийство, но осознанное самопожертвование при объявлении джихада (например,   самоубийство, необходимое для совершения террористического акта) считается высшим духовным проявлением, достойным рая, а сам шахид – пример для  подражания.

Отношение к самоубийству в странах,   религии которых        не содержат табу на суицид (буддизм, синтоизм), соответственно отражается в самосознании граждан этих культур.    В Китае  отношение  к  суициду  было  всегда весьма спокойное. Считалось, что человек таким образом  освобождает  душу, находит свой выход из жизненно трудной для него ситуации. В Индии самоубийство – способ перехода в другую карму, осуществление его путем пассивной эвтаназии считается уделом сильных духом.    В  Японии  до  недавнего времени существовал обряд харакири, совершение самоубийства  считалось высшим проявлением мудрости, честности, порядочности. Существовали  ритуальные традиции достойного ухода из жизни.

В аспекте религиозного самосознания как важнейшего аспекта проблемы суицидов нельзя специально не вернуться к такому вопросу как квазирелигиозное сектантство. Его история  содержит много примеров массовых самоубийств, основанных на сектантских «вероучениях», и они продолжаются до настоящего времени, о чем всё чаще сообщают СМИ. Особое беспокойство вызывает распространение идеологии сатанизма в нашей стране. Культивирование полной противоположности христианской нравственности включает и положительное отношение к самоубийству. Самоубийство расценивается как ответ на жизненные проблемы, как некий вид ритуального акта мужества или религиозного рвения. Распространяемые сатанинской литературой и молодежными рок-группами «тяжелого металла» сатанинские призывы  в песнях типа:  "Убить себя, чтобы жить", "Обязательное самоубийство", "Ветры самоубийства" восхваляют суициды, особенно коллективные. Этот факт следует учитывать при решении проблемы самоубийств в нашей стране.

Несколько детальнее обсудим вопрос о духовном самосознании в проблеме суицидов. Как упоминалось,   в современном мире преобладают нигилизм, духовный вакуум. О полной утрате смысла жизни как причине суицидальных намерений нередко говорят вполне преуспевающие, внешне благополучные люди (Кутырев В.А.,  1994). Осознание пустоты своей жизни, особенно в предчувствовании бренного конца, когда  происходит переоценка прежних        ценностей, – характерная причина развития депрессий. Ведь то, ради чего расходовались силы и время, совершались коварство и предательство – все это оказывалось ничтожным и бессмысленным. Именно такой экзистенциональный вакуум (по V. Frankl)    как причина осознанных   суицидов имеет тенденцию к глобальному росту.   Чем полнее осознание этой пустоты, чем больше понимание того, что слава, богатство, власть – эфемерные ценности, тем глубже развивается психогенная депрессия, ведущая к суициду. И он реализуется, если человек не успевает найти смыслы жизни вне себя, найти Бога и начать новую жизнь в со-бытии с Ним.

Специалисты здравоохранения считают, что решать проблему самоубийств нужно на государственном уровне путем внедрения федеральной программы по борьбе с суицидами.  Напомню: по определению ВОЗ  самоубийством  является «результат сознательных действий со стороны определенного человека, полностью осознающего или ожидающего летального исхода». Но  если в эту программу не   включить идею духовного оздоровления нации,  которая будет корригировать именно сознательные действия человека и наполнит его жизнь традиционными нравственными смыслами взамен поклонения золотому тельцу, то проблема снижения или даже остановки роста числа самоубийств не сможет быть решена: уровень монотеистической религиозности населения и суицидальные тенденции обратно пропорциональны.


ЛИТЕРАТУРА

Акифьев А.П. Генетика и судьбы. – М.: Центрополиграф, 2002. – 240 с.
Дворкин А.Л. Сектоведение. – Нижний Новгород, 2000 – С. 562-648.
Кондратьев Ф.В. Информациологический подход к анализу социального поведения психически больных//Психиатрия и общество. – М., 2001:  Гэотар-мед. – С. 126 – 137.
Кондратьев Ф.В. Проблема религиозных культовых новообразований в психолого-психиатрическом аспекте: Аналитический обзор. – М., 2000.– 99 с.
Кондратьев Ф.В. Сатанизм как реальность и “сатанизм” как психичес­кое расстройство //Люди погибели. Сатанизм в России: попытка анализа.– М., 2001. – С. 7-93.
Кондратьев Ф.В. Сатанизм как источник криминальной агрессии (психолого-психиатрический аспект) // Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в ХХI веке? Материалы международной конференции. – Ростов-на-Дону, 2001. – С.269-272.
Кондратьев Ф.В. Виды социально значимого поведения, связанные с религиозностью человека (судебно-психиатрические аспекты) // Пособие для врачей. М., 2006. - 79 с.
Лосский В.Н. Божественный мрак // Очерк мистического богословия Восточной церкви. Догматическое богословие. – М., 1991. – 288 с.
Никольский Н.М. Избранные произведения по истории религии. – М.: Мысль., 1974. – 265 с.
Основы социальной концепции Русской Православной Церкви // Информационный бюллетень отдела внешних церковных связей Московского Патриархата. – М., 2000. № 8  – С. 5-97.
Петрюк П.Т., Петрюк А.П. Проблема самоубийств в современной религии// Психиатрия и религия на стыке тысячелетий: Сб. научных трудов. Т.4. Харьков, 2006. – 89 – 93.
Сандулов Ю. Дьявол. Исторический и культурный феномен. – СПб., 1997. – 192 с.
Соловьев В.С.   Сочинения в двух томах. - М., 1989.- Т.1.- С. 462 .
Франкл В. (Frankl V.) Человек в поисках смысла (пер. с анг. и нем.) – М.: Прогресс., 1990. – 364 с.
Юнг К.Г. (Jung C.G.) Архетип и символ. – М.: Renaissange, 1991. – 304 с.
Ясперс К. (.Jaspers K.) Смысл и назначение истории. – М., 1991. – 473 с.
Prophet E.C. Учение Вознесенных владык. Жемчужины мудрости. – М., 2000.
Prophet M.L., Prophet E.C. Наука изреченного слова. – Изд-во “Восьмой луч”, 1999.
Sumner W.G. Folkways. A study of the sociological importance  of usages,  manners, customs and morals (3 ed.). – Ginn @ Co, Boston, 1940.