Наследие проф. Ф.В.Кондратьева

Руководство по социальной психиатрии (Под ред. Т.Б. Дмитриевой и Б.С. Положего). – 2-е изд. – М.: ООО «Медицинское информационное агентство», 2009. – Раздел «Социально-психиатрические последствия религиозного сектантства» - С. 143 – 157.

Социально-психиатрические последствия религиозного сектантства

Религиозное сектантство в России за последние 10 лет стало заметным социальным явлением. Количество новых сект неуклонно увеличивается, а число их адептов уже приближается к миллиону. Каждая секта заявляет, что только ей принадлежит знание божественных истин, которыми должны руководствоваться ее адепты и предписывает им свои нормативы социального поведения. В целом   религиозное сектантство непосредственно не относится к проблемам психиатрии, однако есть обстоятельства, которые показывают их сопряженность. Их отметил еще С.С. Корсаков (1901): «Принадлежность к некоторым сектам, особенно проникнутым нетерпимостью, изуверством и фанатизмом, а также к таким, в которых религиозный культ соединяется с сильным душевным возбуждением, доходящим до экстаза, способствует развитию душевных заболеваний. Нужно, впрочем, заметить, что некоторые организаторы сект и вербуют своих единомышленников преимущественно из лиц неустойчивых, неуравновешенных, склонных к крайностям и ищущих чего-то нового, мистического. Нельзя не сказать, что иной раз такого рода лица в сектантстве находят   удовлетворение своих стремлений и тогда принадлежность к секте является для них тем средством, которое как бы устраняет другие проявления болезненности со стороны нервной системы и как бы излечивает больных от многого, на что они прежде жаловались». Сказанным С.С. Корсаков по существу определил психиатрические аспекты рассмотрения сектантства.

Проблема религиозного сектантства с конца ХХ века стала той действительностью, которая беспокоит не только общественность, но и международные организации, такие, например, как ОБСЕ. В 1999г. Парламентская ассамблея Совета  Европы   "единогласно приняла рекомендацию, заявляющую о чрезвычайной важности работы по предотвращению распространения опасных сект..." и издала специальный документ о создании организаций помощи жертвам деструктивных культов ("сект"). В 2001 году состоялась первая международная конференция под названием "Тоталитарные секты – угроза ХХI веку", на которой говорилось о серьезных негативных социальных последствиях деятельности этих сект, в том числе и для психического здоровья адептов. Затем подобные конференции были проведены в разных регионах на разных уровнях. Первые же предупреждения о вреде сектантства были даны  еще библейским царем  Давидом:   "Блажен муж, не ходящий на совет нечестивых и не сидящий на собраниях развратителей".

В современном обществе к культовым сектам  сложились  два полярных  подхода –  либеральное поощрение их распространения и настороженное отношение с опасением негативных последствий от их деятельности. Противостояние этих двух точек зрения начинается уже с определения самого понятия "секта". Надо сказать, что сами секты не хотят, чтобы их называли "сектами" и даже по этому поводу возбуждают судебные иски.

Христианское Богословие не видит принципиальных различий между современными сектами и ересями, предшествовавшими Писанию и Преданию Церкви и существовавшими еще до Рождества Христова. В новых религиозных культах   предлагаются, за редким исключением, лишь очередные компиляции из старых ересей, которые зачастую «украшаются» включениями из области псевдонаучных фантазий, облаченных в квазирелигиозные наряды. Вместе с тем, если основой прежних ересей был духовный поиск, то   современные секты основой имеют меркантильные соображения:  для познания  новой "истины" надо платить или бесплатно работать на руководство секты.   Существенным отличием является и отсутствие какого-либо собственного  позитивного нравственного  начала в учениях неокультов.

Понятие "секта" пока не имеет четкого научного определения в социологии и психологии, хотя в международной правовой практике встречается достаточно часто, чтобы считаться устоявшимся юридическим термином. Оно употребляется даже в документах ОБСЕ,    хотя    Ассамблея Совета Европы точное определение понятию "секта" "не считает нужным давать". Существуют мнения, что слово "секта" может происходить от лат.  "secta"   – замкнутая группа людей, учение, направление, школа, или же от лат. "sequor"  –  "идти вслед за кем-либо" или от "seco"  –  "отсекать, разделять".

В социальном аспекте сектой можно назвать организацию или группу людей, замкнувшихся на своих узких культовых интересах, не совпадающих с интересами общества, безразличных или противоречащих им. Такие группы отличаются от тех, которые сложились на основе общих интересов (например, политических, экономических, спортивных), именно замкнутостью всех сторон своей внутренней жизни и противостоянием остальному миру. В религиозном контексте под сектой   понимается община, отколовшаяся от господствующей церкви, или же какое-либо братство, исповедующее необычное мистическое миропонимание.

Современные секты, вызывающие  своей деятельностью  обеспокоенность  мировой  общественности  и  даже Европейского парламента, – это особая разновидность культов. "Они отличаются   разрушительностью  по  отношению  к  естественному гармоническому  состоянию  личности:  духовному,  психическому  и физическому (внутренняя деструктивность), а также к созидательным традициям и  нормам, сложившимся социальным структурам, культуре, вероисповеданиям,  порядку  и  обществу  в  целом  (внешняя деструктивность).  Такие  культы  противоположны  созидательным традиционным вероучениям, хотя зачастую и имеют некоторое внешнее сходство (на  чем  спекулируют  борцы  за  равноправие  всяких вероисповеданий)" (Хвыля-Олинтер А.И., 1996). В отличие от обычных сект новые и нетрадиционные культовые образования,  имеющие  указанные характерные черты, как правило, называются деструктивными, тоталитарными.

Беспрецедентная экспансивность распространения сектантства   с конца ХХ века в нашей стране способствовал ряд социальных предпосылок. Эти предпосылки иные, чем в США, откуда началось в западном мире стремительное распространение сектантства в 60-е годы, что было показано нами в специальном аналитическом обзоре (Кондратьев Ф.В., 2000).

Для большего понимания социально-психологических причин быстрого роста сектантства в нашей стране необходимо напомнить о некоторых  особенностях  ее исторического развития в ХХ веке. Монотеистическая страна в своем духовном развитии была насильственно, с применением физических мер, вплоть до уничтожения неподдающихся, превращена в атеистическую. За 70 лет  тоталитарно  насаждаемой материалистической идеологии  и  жесткого  искоренения религиозной духовности удалось прервать передачу этой духовности по линии семейных традиций, по линии связи с духовенством, которое все более изолировали от общества, по линии связи времен через духовную  литературу, превратившуюся  в  раритет.  Так  или  иначе,  тоталитарному коммунистическому режиму удалось сформировать у  нашего  общества атеистический менталитет, что, правда, не помешало существованию языческих предрассудков и суеверий.

К последствиям многолетнего тоталитарного режима следует добавить те социально-психологические изменения, которые  образно  названы М.М. Кабановым (1995) "дебилизацией и апатизацией населения". Ориентация   на   преобладание   средне-технического образования, "единственно научную идеологию", на безальтернативность материалистического понимания смысла жизни и бытия вела к спаду критичности в отношении новой, в том числе наукообразной, информации, и к легкости принятия всего  примитивного  и  крайне  прямолинейного (например, происхождение человека от обезьяны или от посетивших Землю инопланетян). Дискуссии на эти темы были своего рода  эрзацами духовности. Поиск иной, нематериалистической духовности пресекался вплоть до уголовного наказания. Те глубинные  социокультуральные изменения, которые произошли со сменой политической парадигмы в нашей стране начиная с конца 80-х годов, привели как к  деформациям сложившегося за годы советской власти общественного менталитета, так и к нарушениям жизненного стереотипа населения.

Резкий слом  устоявшегося  атеистического  менталитета  homo soveticus привел к непривычной для него идеологической дезориентации, пробил брешь в догматически-материалистическом мировоззрении, оживил потенциальный интерес к духовным ценностям. Для многих людей крушение старого  мировоззрения  уже  было  стрессовым  обстоятельством и предпосылкой развития тех психологических изменений, которые предрасполагают к восприятию неокультовых учений.  

Жизненный стереотип нашего населения был нарушен непривычными для него   требованиями  новой  социально-экономической  ситуации, переориентацией на западные приоритеты материальных ценностей. К этому добавилась  утрата  фундаментальнейших радостей жизни  – межличностного общения, взаимопонимания, общности и единства целей, которые хотя и были при прежнем строе жестко контролируемы и строго идеологизированы, но все же в известной мере отвечали психологическим потребностям человека. Коллективные формы общения и духовного единства в виде партийных и прочих традиционных собраний ушли в прошлое. Быстро образовалась межличностная   разобщенность,   возникло   чувство   духовной неопределенности, что уже само по себе является психотравмирующим фактором.

Из-за психологического надлома, потери  смысловых  ориентаций, неуверенности в завтрашнем дне, духовной опустошенности и чувства одиночества к религии, теперь  уже  не  осуждаемой,  потянулась определенная часть россиян. Люди искали тот "якорь", который помог бы им прикрепиться к чему-то надежному в этой бурной жизни.

К этому же времени относится обрушившийся  на  общественное сознание  поток  самых противоречивых, но неизменно сенсационных сообщений о белой и черной магии, оккультизме, шаманстве, астральных воздействиях,  сверхъестественных  событиях,  о жизни "за гранью реальности" и т.п. Утверждалось, что, будто наши доморощенные экстрасенсы и колдуны имеют  международное признание. Эта мистика подкреплялась навязчивыми рекламными предложениями "закодировать" и "раскодировать", распознать тайны  своей  судьбы с помощью "ученых" астрологов и хиромантов. Стали практиковаться телешоу с магическими целителями, посетителями внеземных цивилизаций, реципиентамии космических энергий и т.д. – и всему этому придавался наукообразный вид. Такая ежедневная загрузка сознания через все информационные каналы не могла не привести к восприимчивости общественным менталитетом как псевдонаучного, так и квазирелигиозного мировоззрения.   Сказанное   явилось  причиной формирования нового качества общественного менталитета, который стал "научно-мистическим", сочетающим в себе несочетающееся (Кондратьев Ф.В., 1994).

Как известно,  спрос рождает предложение.  Изменение общественного менталитета, приведшее к спросу на научную мистику,  породило целую армию самозванных магов-целителей, рекламами которых стали пестрит многие СМИ.     Так в общественном менталитете создавалась благоприятная почва для развития культовых новообразований, снижалась интеллектуально-критическая сопротивляемость явной нелепице, содержащейся в учениях новоявленных сект. Только краткие характеристики подобных сект к концу ХХ века заняли два больших тома справочника "Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера" (1999). Количество очередных сект продолжает пребывать.

Традиционные конфессии  не  могли  в должной мере заполнить упомянутую брешь в мировоззрении людей в силу своей  ослабленности десятилетиями гонений. Кроме того, предлагаемый ими "якорь спасения" многим представлялся архаичным и аморфным, требовал  усилий  для познания смысла  догм. В результате в сознании большинства россиян, оторванных от религиозных корней, лишенных возможности  получить целостные религиозно-культурные представления, своеобразно переплелись отголоски духовных традиций с языческими предрассудками и, мало того, подкреплялись современными научно-техническими "знаниями".

Об этом убедительно свидетельствует наш (Кондратьев Ф.В., Лащинина Ю.А., 2000) анализ  корреспонденции, поступившей за последние 8 лет в Информационно-консультационный центр святого Иринея Лионского Московского Патриархата. Во многих письмах отмечается  мешанина  из традиционных и неокультовых религиозных представлений и научной мистики. В них присутствуют идеи «информационной константы реинкарнации», компьютерные интерпретации  предсказаний  Нострадамуса и  Откровения св. Иоанна Богослова об Армагеддоне, наукообразные идеи о подключении к мировому Космосу и заселении Земли душами давно умерших людей. Авторы предлагали Патриархату принять квазирелигиозные идеи  типа "астрома-тематической теории"  развития  человека  и возникновения Христианства на основе "эфирной сущности человека"  и  "энергии глубинных корешков чело- веческого организма", использовать современные технологии для "дистанционного общения с Богом, принятия таинств исповедания и причастия" и т.д.

На фоне явных пробелов нынешнего россиянина в знании сущности традиционных религий стало расхожим положение, будто любая дорога ведет к Храму, что любая "духовность" – это благо. Такое положение делало людей беззащитным перед каждым гуру, который приходит к ним с каким бы то ни было "писанием" в руке или будет утверждать, что Бог – един, а посему не важно,   как   в него верить и   во что   собственно верить – лишь бы была "духовность". 

Традиционные конфессии после упомянутого периода гонений не имели возможностей для индивидуального духовного общения с каждым конкретным прихожанином, обратившимся со своими проблемами. Они еще не были в состоянии восстановить традиции приходских общин с их атмосферой взаимопомощи, взаимосвязи интересов каждой личности с общим делом. В противоположность этому новоявленные проповедники организовывали массовые собрания, на которых людям предлагались  под видом «истинных религий» легко усвояемые эрзацы духовности. Эти проповедники обращались именно к личным проблемам отдельного человека, оказавшимся в трудной ситуации, предлагали свой быстрый и легкий, не требующий усилий способ спасения, приглашали  войти в новую, именно тебя любящую семью, и обрести в ней покой и радость жизни.

Как правило,  все  новые культовые образования первоначально декларируют общечеловеческие  позитивные  ценности,  рекламируют избавление от всех  проблем,  в этом  состоит  их  главная привлекательность. Уже сами названия неокультов как бы указывают на их благородную миссию. Например: "Международный фонд помощи и дружбы", "Христиане мира за единство и социальные  действия",  "Международный  фонд образования", "Фонд Новой Святой Руси", "Духовное обогащение" и т.п. Уставы новых "конфессий" также выглядят благопристойно. Например, "Богородичный Центр" основными своими задачами определил "возрождение лучших традиций благочестия, основанных на Священном писании  и свидетельствах о явлениях Божьей Матери в ХХ веке, благотворительная и просветительская,  в  том  числе  издательская,  деятельность".

Внешняя привлекательность неокультов обеспечивает им приток новых членов, которые идут к ним, еще не выяснив их истинную сущность, идут за обещанным избавлением от стрессов повседневной жизни, в надежде получить поддержку, найти столь необходимую перспективу, обрести смысл жизни, познать истину, избавиться от одиночества и от проблем с психическим здоровьем.

Современные неокультовые образования отличаются исключительно активным прозелитизмом. С целью вовлечения в свою деятельность  они  используют  различные каналы средств массовой информации (в 90-е годы они ежедневно  вели свои передачи   в российском эфире).  Новые  культовые  образования  зарубежного  происхождения массовыми тиражами издают рекламные ролики и листовки, навязывают газеты, журналы и книги, распространяют свою "духовную" продукцию даже в учебных заведениях, проводят иные формы информационной агрессии, в том числе под прикрытием гуманитарной  помощи,  просветительской деятельности  и  различных  семинаров  "духовного оздоровления и саморазвития". Адептам ряда сект предписано распространение «новой истины» методом хождения по домам  – "от двери к двери", навязывание ее  даже посторонним лицам (на остановках транспорта, в очередях и т.п.). Вместе с тем отмечена явная тенденция новых сект не регистрироваться и   «работать» подпольно. В настоящее время неокульты особенно активно ведут прозелитистскую деятельностью на периферии.

Фактически уже мало осталось людей, которые в той или иной форме не сталкивались с сектантской агитацией, и, тем не менее,  "только" три с небольшим процента населения России   оказались активными адептами новых культов. В связи с этим фактом важно понять, почему одни люди проявляют резистентность к вербовке в секты, а другие с легкостью вовлекаются в их деятельность; почему одни могут порвать с неокультом, а другие абсолютно не поддаются никаким усилиям вернуть их к нормальной социальной жизни.

О фактах причинения вреда психическому здоровью от деятельности тоталитарных сект будет сказано ниже, но сразу заметим: было бы неправильным утверждать,  что у всех лиц, принадлежащих к сектам, возникают психические и иные расстройства здоровья. Огромная организаторская и финансовая деятельность современных неокультов может осуществляться только людьми  достаточно  волевыми,  энергичными, имеющими  ясную  мотивацию  своего вступлению в секту. Здесь в психолого-психиатрическом  аспекте  встает  актуальный  вопрос  о дифференцировке лиц, вовлекаемых в  неокульт: их мотивации отклика на сектантскую агитацию, легкости возникновения синдрома зависимости и другие различия. Эта дифференцировка должна быть многоосевой (характерологические свойства, личностно-ценностные, мировоззренческие и общие нравственные позиции)  и наличие  тех или иных психопатологических предпосылок. 

Наибольший риск податься сектантской агитации отмечается при таких характерологических чертах, как повышенная внушаемость, ведомость, пассивность. Вербовка в секту облегчается при развившемся невротическом состоянии в результате психологического надлома, потери смысловых ориентаций, неуверенности в завтрашнем дне, духовной опустошенности, чувства одиночества и ненужности, непонимания в семье и других конфликтных, психотравмирующих, фрустирующих обстоятельств.

В противоположность  этому  самостоятельность,   лидерство, стеничность,  достаточная личностная защищенность от навязываемых изменений сложившихся смыслов, социальных ориентаций и т.д. являются теми характерологическими свойствами, которые могут остановить человека, даже если он уже начал проявлять интерес к деятельности секты.

Отмеченные  высокие  факторы  риска  податливости вербовке в секту усиливаются при преимущественной   личностной   ориентированности   на микросоциальные  ценности,  на свои бытовые проблемы и семейные конфликты. Определенную роль здесь играет желание улучшить свое психическое здоровье, овладеть техникой регуляции сознания, приобрести качества «делового человека», а также разрешить материальные проблемы.

Иное положение отмечается в случаях, когда в мотивационной сфере предпосылками интереса к учению неокульта являются ориентации на глобальные  макросоциальные  ценности  в  сочетании  с  такими  социально-психологическими    особенностями   личности,   как неудовлетворенность современной бездуховной жизнью, протест против поп-культуры, жажда  познания,  поиск  истины.  Личностная  самостоятельность, ориентированная на такие ценности, может предопределить легкость присоединения к "новой религии", но эта же личностная особенность способна помешать формированию синдрома зависимости и помочь быстро выйти из неокульта при возникшем сомнении в его "божественности".

Уместно также отметить роль вечной проблемы "отцов и детей": в случаях, когда родители оказывают постоянное психологическое давление и  не способны эмоционально поддержать молодого человека в его проблемных ситуациях, когда они упустили возможность (или были не способны) заложить его духовный фундамент, то это способствует формированию мотивации вступлению в контакт со "слушающими и понимающими людьми", способными дать «настоящие» ориентиры в жизни, что и предлагаются сектами.

Важно, что предлагаемые культовыми новообразованиями "духовные услуги" притягивают людей за счет наиболее слабых, уязвимых сторон личности. Для их определения некоторые неокульты применяют специальные психологические  тесты,  результаты  тестирования  подвергаются компьютерному анализу, а потом умело используются при вербовке для индивидуального подхода.

При всей многочисленности мотиваций присоединения к неокультам все же можно выделить две крайние группы, между которым размещаются остальные варианты.  Эти группы различаются по преобладанию когнитивного или чувственного компонента интереса к новой религии.

Первую группу составляют лица с хорошо развитым критическим мышлением, без невротизирующих комплексов, достаточно самостоятельные, ориентированные   на   макросоциальные,   духовные   ценности. Неудовлетворенность культивируемым в современном обществе гедонизмом, информационный голод, жажда духовной пищи, познания истины –  все это является причинами, формирующими у этих лиц мотивацию отклика на приглашение познакомиться с новым, необычным религиозным учением. Здесь мотивация формируется на интеллектуальной основе, без ведущего участия чувственной сферы психики.

У человека  с  хорошо  развитым  критическим  мышлением, познакомившегося с сутью проповедуемого в секте учения, как правило, возникает  неудовлетворенность  жажды  познания.  Разочарование в неорелигиозном учении побуждает к разрыву с сектой, что при отсутствии эмоциональной связи с ней позволяет сделать это без особых усилий. Психических расстройств у представителей этой группы не наблюдается.

Другая группа, напротив, характеризуется отсутствием личностной защищенности при психологическом стрессе, при наличии фрустрации, переживании неудачи, разочарования в своей жизни. Этим людям нужен катарсис – очищение от психотравмирующего комплекса, "отреагирование" аффекта, ранее вытесненного в подсознание и являющегося причиной невротического конфликта. В отличие от неофитов первой группы у них мотивация заключается не в жажде познания, а в жажде признания, в желании  получить  в  своей  проблемной  ситуации  сочувствие и эмоциональную поддержку со стороны других. Иными словами, здесь в основе лежит чувственная мотивация. Возможности ее удовлетворения всегда находятся в арсенале каждой секты.

Чувственная потребность снижает интеллектуальный контроль, ведет к несопротивляемости  приемам  формирования  синдрома зависимости, применяемым во всех неокультистских группах. Для таких личностей уход из секты   –  это уход в одиночество, возврат к прежним психотравмирующим проблемам, не говоря уже о страхе за свою жизнь, на угрозу которой им «намекают» в случае «измены». Эти люди в "культовой семье" нашли свой "якорь", им все стало ясно, а от этого просто и спокойно. Они говорят, что только здесь обрели чувство счастья, "духовного интима", лишиться которого и не хотят и боятся. Все это сопряжено с подсознательным чувством беззащитности вне секты, которое у них целенаправленно формируется. Они не хотят слушать доказательств неоригинальности, компилятивности, примитивности учения, его духовной ущербности. Они не допускают мысли, что существуют сотни других неокультов с подобными богами-учителями, со  сходными  в  целом "абсолютными истинами". У этих людей нет и четкого представления о догме учения их неокульта: они утверждают, что у учителя есть "все знания", а им достаточно того, что они ему верят. Все большая потеря своего "Я", подчинение своей воли воле "учителя" делают этих лиц по существу интактными к попыткам показать им весь трагизм их положения и к предложениям помощи.  По существу, это те адепты, о которых говорил С.С.Корсаков, что они нашли в секте избавление от своих жалоб.

В диапазоне между указанными полярными свойствами личности  и мотиваций    приобщения к сектантской деятельности следует отметить два характерных типа.

Один имеет сходство с первой группой стеничных, самостоятельных, с развитым критическим мышлением личностей, но ее представители отличаются  отсутствием внутренней честности и порядочности, они амбициозны, властны, авантюристичны. Довольно скоро они  начинают замечать всю химеру "религиозного" учения своей секты, но при этом также быстро замечают и возможную выгоду. Их прельщает перспектива быстро вырваться "из серой массы", занять "офицерскую" должность в секте (стать  надзирателем,  наставником,  активным  помощником, ассистентом главы культового новообразования, войти в руководящую структуру, побывать в заграничном центре секты) с соответствующими земными  (и  немалыми!) благами.  Чем  выше они поднимаются по иерархической лестнице, чем ближе они подбираются к большим деньгам – тем меньше у них остается даже сектантской "духовности". Данных о психической патологии у этих личностей   не отмечено.

Другую группу составляют наивные искатели "чего-то новенького", необычного, таинственного. Они также хотят выделиться из серой массы, быть  причастными  к  "современному"  "международному" духовному движению. Их манят  завлекающие, многообещающие  рекламы  сект, возможность  пообщаться  с  заграничными,  "всемирно признанными" проповедниками, не говоря уже о перспективе бесплатно съездить "за океан".  На  предупреждения  об  опасности связи с сектами они самонадеянно говорят, что могут всегда, когда захотят, бросить это дело. К сожалению, они не замечают скрытой, но последовательной психологической  обработки  и  постепенного  развития  синдрома зависимости, после сформированности которого обратный ход практически закрыт (одна из американских журналисток,  намереваясь  написать критический очерк о секте, сделала вид, что поддалась вербовке и несколько дней провела в группе сектантов, но вскоре почувствовала, что теряет самоконтроль, поддается "погружению в культ" и только большим усилием воли заставила себя "выйти на свободу").

И, наконец,  необходимо  отметить  прямую  психопатологическую мотивацию вступления в неокультовую общину. При шизотипическом расстройстве у пациентов с характерным магическим, пралогическим своеобразием типа мышления отмечается повышенный интерес к новым мистическим учениям, что отражает их внутреннюю потребность в консолидации своей духовной сферы. Однако чаще всего это наблюдается у больных  в дебюте шизофрении при развивающемся чувстве потери смыслообразующих позиций своего "Я" с гипертрофированной интроспекцией и рефлексией. Сюда можно добавить и мотивацию преодоления нарастающего чувства отгороженности  от  реального  мира,  и  стремление  к  восстановлению контроля над своими мыслями и чувствами, и поиск контакта с людьми, способными понять их философские построения, возникшие в результате болезненных размышлений о смыслах бытия, и попытки найти мистический путь к духовному совершенству.  

   После привлечения новичка  к  неокультовой  деятельности  он оказывается в особой атмосфере группового психологического давления. Оно начинается с "бомбардировки любовью" ("love-bombing"), которая отбивает охоту к сомнениям и усиливает потребность в соединении с "новой семьей". Для создания чувства духовной общности используются игры, подобные детским, пение, объятия, прикосновения и лесть. В результате этого назойливого навязывания любви у вербуемого возникает ощущение, что все ждали именно его, что он – это нечто особенное и общаться с ним адептам культа очень и очень приятно. Новичка не выпускают из-под опеки ни на минуту. Так, в "Церкви унификации" Сан Мён Муна специальной инструкцией введена  процедура,  называемая "сэндвич": новичок должен постоянно находиться в окружении двух приставленных к нему опытных адептов, обязанных со всем рвением "сотрудничать" с ним и вовлекать его в культовую группу.

Далее в сознание новичка активно внедряется идея "абсолютной истины"  учения секты. Она как особая тайна доверяется в силу "исключительной любви" к нему. Внушается, будто он является хранителем этой  тайны  неокульта, что рождает у него чувство  собственной исключительности и внутригрупповой взаимозависимости. Одновременно формируются  отрицательное отношение ко всем другим общепринятым социальным, культурным и религиозным нормам и представлениям  и установка  на  изоляцию  от  общества.  Идет  форсированное противопоставление новой жизни старой, культовой общины – своей семье, вплоть до отказа от прежнего имени и принятия нового. В это время уже можно наблюдать  проявления  подсознательных  форм  коллективного реагирования и поведения. Важно отметить, что все вышеперечисленные особенности в большей или меньшей степени характерны для  всех тоталитарных неокультов и уже содержат элементы деструкции личности, которые можно рассматривать как предпосылку к развитию психопатологических расстройств.

Для закрепления в сознании новичка "доверенной" ему "абсолютной  истины" вербовщики стремятся взять под контроль все его свободное время, чтобы ему было некогда размышлять, чтобы он потерял желание сверять  информацию,  предоставляемую  группой,  с  реальностью. Одновременно они добиваются появления у новичка ощущения беспомощности и,  создавая видимость поддержки, навязывают ему образцы нового поведения, демонстрирующие "истинную" нормативность. С этой же целью широко используется система вознаграждения-наказания и выражения "группового мнения" –   одобрительного или осуждающего. Чтобы изменить прежнее  социальное  поведение  новичка,  нередко  используется соответствующая информация о его жизненном опыте, полученная  в состоянии измененного сознания или во время специальных исповедей – "одитингов". Новичок оказывается в жестко контролируемой ситуации, в которой  тех,  кто  отступает  от внутригрупповой нормативности, заставляют чувствовать себя так, словно у них есть  врожденные отклонения  от нормы. Например, неприемлемое со стороны новичка поведение вызывает немедленную и одинаковую реакцию печали у всех членов группы. Эта система держит новичка в состоянии неведения и неспособности отдавать себе отчет в происходящем (руководство секты не может  выполнять  программу  реформирования  мышления и изменения самосознания при полной компетенции и информированном согласии личности).

Первоначально добровольное подчинение воли своей воле лидера секты в дальнейшем сменяется некритичным усвоением новых  догм, ритуалов  квазирелигиозной  формы. С этой целью неофита обучают медитированию, погружают его в атмосферу постоянного монотонного пения и повторяющихся действий, которые, при чрезмерном использовании, вызывают состояние повышенной внушаемости. Во многих  неокультах зарубежного образца применяется прямое гипнотическое воздействие или изощренно  скрываемая  суггестия,  в  том  числе  и  в  виде нейролингвистического  кодирования:  "зарядки"  языка  специально созданным малопонятным жаргоном, который приписывает новые значения словам; все это имеет многоцелевое назначение   – от разрыва прежних межличностных связей до инкапсулирования и удержания в неокульте. E.Barker (1997), известная исследовательница новых религиозных движений, приводит факты использования специальных видеокассет, в которых по принципу  25-го кадра проводится целенаправленное подсознательное внушение сектантских "нормативов".

Следствием этих приемов (новое имя, новый язык, новая "семья") является радикальное изменение личностных ориентаций и поведения  завербованных в неокульты с ломкой всего модуса прежней жизни и с появлением признаков явного психологического нарушения, которые у некоторых адептов уже в самом начале пребывания в секте  могут свидетельствовать о психической патологии.

Важное условие окончательной "привязки" неофита к  секте  – добиться нивелирования его индивидуальности, подавить собственную инициативу, способность к  волеизъявлению  своего  "Я".  Примеры использования такого воздействия можно легко найти в сектантской литературе. 

На протяжении  всего  последующего  периода  времени  лидеры неокультов продолжают следить за тем, чтобы у завербованных не было времени опомниться, критически осмыслить, в какую ситуацию они попали. Это, по  свидетельству  очевидцев,  достигается  беспрерывными молитвенными бдениями, сочетающимися с  изнурительным  трудом  и полуголодной диетой (что объясняется необходимостью улучшения их здоровья и достижения духовности или как обязательная часть ритуалов), дефицитом  сна  (под  видом  духовных упражнений), физической и информационной изоляцией от всего, что могло бы вызвать сомнения в действительном смысле деятельности неокульта. За всем этим следит специальная  служба  надзирателей  (эти  должности  предусмотрены практически во всех сектах и в некоторых прямо так и называются – "надзиратели").

Подтверждением сказанному служат письма родственников тех людей, которые были вовлечены в секты. В них приводятся факты изменения поведения и психического состояния уже спустя 1-2 месяца после общения с вербовщиками: отчуждение от родителей и других родственников, в том числе от собственных детей; уход из родительского дома; отгороженность от контактов с людьми; утрата прежних интересов, отказ от учебы и работы с полным погружением в деятельность секты; отказ от газет, журналов, книг, телевидения и радио; резкое ограничение в еде, сне (до 3-4 часов в сутки),  физическое  и  психическое  истощение,  повышенная возбудимость.
Уже на этом этапе у завербованного формируются   чувство вины и своей неполноценности. Это достигается с помощью его признаний, полученных во время специальных "исповедей" под предлогом создания атмосферы единства и близости в культовой группе. Выявленные негативные факты прошлого, личностные проблемы, опасения и секреты дают представление о точках эмоциональной уязвимости неофита и путем прямых и завуалированных угроз, а также чередования наказаний и наград позволяют более успешно им манипулировать.
Нередко при психологической обработке акцент делается на развитии чувства страха за свою жизнь при одной попытке высказать какое-либо сомнение в истинности учения, не говоря уже о стремлении выйти из секты. С этой целью, как упоминалось, широко используются материалы, полученные при тестировании и исповедях, система взаимодоносов и шантажа.

Следует отметить, что в некоторых сектах   применяются явно противозаконные методы форсированной психологической обработки, в частности, экстатические мистерии в сочетании с гипнозом. По всей вероятности, между многочисленными сектами уже возникла конкурентная борьба за скорейший и больший охват населения  своим  влиянием. Проведение массовых гипнотических сеансов, подчинение своей воле и внушение своих идей людям, находящимся в состоянии гипнотически измененного сознания, являются явным нарушением Основ законодательства об охране здоровья граждан, Федерального Закона "О свободе совести и религиозных объединениях" 1997 г. и должно преследоваться по ст. 239 УК РФ. Для неокультов  же этот метод привлекателен не только возможностью одновременного охвата большой аудитории, но и достижением большего эффекта внушения, основанного, в частности, на взаимной индукции адептов во время "божественных" заклинаний культового учителя, проводящего гипноз. Примером может служить секта "Церковь Новое поколение" американского проповедника Боба Вайнера, активно работающего сегодня в России именно с новым поколением.

Трансовые методики занимают главенствующее положение в практике деструктивных культов (Zimbardo P., Andersen S., 2000; и др.), которым в каждом отдельном культе   даются свои названия – одитинг, остановка мышления, молитвы, службы, медитации и пр. Погружение в трансовое состояние, как правило, практикуется в сектах под руководством проповедника и при общем собрании адептов неокульта. Это погружение начинается с совместного пения культовых  гимнов, затем наблюдается говорение «на языках»: сектанты начинают как бы автоматически выкрикивать какие-то «божественные» слова, завывать, мычать. При этом они, казалось бы, не реагируют на окружающих, трясутся, корчатся, совершают нелепые движения.  Однако это расстройство сознания избирательно сохраняет связь с общей атмосферой культового ритуала, что создает впечатление коллективной «игры» с определенным учетом реакции «зрителя», каковыми являются другие участники мистического действа. Повторные «прохождения через транс» способствуют закреплению у адептов нового самосознания члена сообщества избранных носителей высшей истины.

Наибольшая интенсивность  воздействия на психику оказывается при   групповых культовых мероприятиях.   Психолог  Е.Н. Волков (1996),  крупный  российский  аналитик  проблемы деструктивных сект, справедливо утверждает, что для "закрепления" адептов в неокульте  его  главе  не  надо  обладать  какими-то сверхспособностями, быть экстрасенсом или уметь "зомбировать". Все дело в групповом процессе, когда адепта втягивают в  групповую деятельность,  и  это является основным инструментом радикального изменения личности без ее осознанного согласия. Таким образом, речь идет  о  возможности   обычных   людей  применять   обычные  методы взаимовоздействия. 

Тем или другим способом психологической обработки достигается главная "технологическая" цель культовых новообразований: незаметно трансформировать   первоначальную   добровольность   в  полную подневольность для последующего эксплуатирования адепта в интересах руководства секты. 

Исследования состояния психического здоровья у завербованных в неокульты показывают развитие у них таких психических изменений, которые по своим проявлениям полностью соответствуют признакам, перечисленным в Международной классификации болезней 10-го пересмотра (МКБ-10) под рубрикой  F60.7  "Зависимое  расстройство  личности"  как  форма "Расстройства зрелой личности".  Психические  изменения,  которые наблюдаются у завербованных в секту, соответствуют каждому пункту этой рубрики.

У адептов это выражается в том, что все жизненные решения они принимают только после совета и с разрешения старшего по культу, без них они испытывают чувство   беспомощности, неспособность  к  самостоятельной  жизни; они полностью подчиняются всем установкам, заданным в культовой группе; при потере собственной воли и интеллектуальной критичности к культовому учению у них нет желания предъявлять даже разумные требования людям, от которых     находятся  в  зависимости.   В частности, это проявляется в несопротивляемости культивируемым жестким приемам психологической обработки, в  принятии позиции противопоставления всем,  кто не разделяет "истинность" учения секты, всему, что вне интересов секты.

Сочетание всех отмеченных изменений личности лишает вовлеченных в    секты способности целостного критического осмысливания своего психического состояния, реальной ситуации, ведет к полной потере способности собственного волеизъявления и к радикальным переменам их социального поведения.    Понятно, что такие изменения личности у адептов неокультов делают бесполезными  попытки  их  ресоциализации   и вообще какого-либо психологического воздействия на них со стороны лиц, не состоящих в секте и не являющихся специалистами по "декодированию".

Нельзя не согласиться с мнением американских исследователей, которые считают, что люди присоединяются к культам не потому, что они делают разумный выбор, а потому, что их обманули. E. Barker неоднократно указывала, что для сект приемы обмана достаточно типичны, в новых культах выработаны псевдорелигиозные оправдания для бесчестных действий, которые ими называются "священным обманом" или "трансцендентными трюками". Этот процесс является обольщением, а не свободным выбором, сделанным на основе необходимой и достаточной информации. Процесс присоединения к культам соответствует психотехнологии формирования DDD синдрома (deception, dependency, dread –  обман, зависимость, страх), который был одним из проявлений того, что в США принято называть "промыванием мозгов".  DDD  синдром  соответственно включает в себя сокрытие действительных  целей  культа, камуфлирование  первоначальной "бомбардировкой  любовью"  последующей  жесткой  эксплуатации, подавление собственной личности с полным подчинением культу и страх как главный инструмент манипулирования, основанный на постоянно поддерживаемом чувстве вины.

Не ожидавшиеся масштабы распространения современного религиозного сектантства и определенная необычность социального поведения неокультистов  привели к  необходимости более четкого определения той границы, которая разделяет сектантскую "нормативность" и психопатологию.

Сами адепты неокультов неизменно демонстрируют свое "счастье" от участия в их деятельности и  самостоятельно  за  какой-либо психолого-психиатрической помощью не обращаются. Вместе с тем широкий спектр мотиваций приобщения к деятельности неокульта (от личностно-психологических до явно психопатологических) и различные исходные особенности психического состояния вовлеченного в  секту  предопределяют различный риск развития или усугубления психических расстройств: от снижения критики к своему положению в  секте и всей деятельности культового новообразования до тяжелых психотических состояний. Важно отметить, что во всех сектах формируется негативное отношение к официальной психиатрии. Даже в тех случаях, когда адепт был выписан из психиатрической больницы после психотического состояния на поддерживающую терапию, ему запрещают посещать диспансер и общаться с психиатрами. Все это, безусловно, создает проблему для социальной реадаптации психически больного.

В последнее время появляется много специальных работ, в которых указывают на опасность   деятельности сект для   психического  здоровья адептов (Кондратьев Ф.В., 1994 - 2006; Полищук Ю.И., 1995 - 2002; Бондарев Н.В., 2000 – 2006;  Сидоров  П.И. с соавт, 2001; Galanter  M., 1990;   Frank  M.H., 1992; Hassan  S., 2001; и мн. др.). Описанные этими авторами психические расстройства бывают и первичными, и вторичными как обострения уже имеющихся психических нарушений.

Отмечено, что у сектантов в результате биологического (жесткие диеты, депривация сна, тяжелые физические нагрузки) и психологического стресса могут развиваться явно психотические состояния галлюцинаторно-бредового характера, которые даже приводили к ошибочной диагностике шизофрении (Wendy F., 1993). К такой ошибочной диагностике приводят  и особенности изменения социального поведения. Обусловленное требованием секты прекращение связей с прежней социально-психологической средой может восприниматься за развитие аутизации. Новые интересы, беспрерывное  чтение сектантской литературы может оцениваться как развитие философической интоксикации. Когда такие неофиты бросают работу,  учебу,  уходят из дома, начинают соблюдать какую-то вычурную  диету, носить странные одежды или когда ранее респектабельные  молодые  люди утрачивают своей внешний облик, становятся неряшливыми, начинают  попрошайничать на улицах, то создается   впечатление   явного эндогенного "дрейфа"  вниз. Все эти изменения, конечно,  очень настораживают  в плане дебюта  шизофренического процесса,  однако   такой новый характер поведения,  в том числе  попрошайничество, является прямым  следованием предписаний некоторых квазирелигиозных культов, формирующих новое самосознание у своих адептов. Когда при всем этом молодой человек,  ранее вполне рассудительный и адекватный в своих суждениях, начинает распространять весьма странные,  кажущиеся нелепыми идеи, представляющие явную несовместимость с реальностью и не поддающиеся какой-либо коррекции (например, о наступившем смещении земной оси), и называть ее новой религией, то может создаться впечатление о развитии бредового состояния. Однако это тоже может быть лишь распространением учения новой секты (в данном случае – учения нового Иисуса Христа по имени Виссарион), в котором содержится эта нелепица. 

Вероятность происхождения квазирелигиозных убеждений от  сектантских вероучений или от собственно психопатологического расстройства, а также возможность их сочетанного формирования,  безусловно, создают особую сложность дифференциального диагноза. 

На этом   фоне   становятся   диагностически  нейтральными  такие классические   свойства   бредовых   идей,   как   их   несоответствие действительности,   противоречие  "свидетельству  чувств  и  рассудку, результатам  проверки  и   доказательств"   (Griesinger   W.,   1872). Распространение неокультовой  "религиозности"  в  современном менталитете в первую очередь показывает, что определение бреда именно как идей, суждений, не соответствующих действительности и логике, обусловливает необходимость при дифференциальном диагнозе делать акцент не на абсурдности этих идей, а на тех признаках, которые показывают своеобразие их возникновения и особенностей сопряженности с другими психопатологическими феноменами.

К сожалению, явная нелепость учений многих новоявленных «богов», например, выдающих себя за Иисуса Христа (Виссарион, Г. Гробовой и др.), дает основание согласиться с утверждением К.Jaspers (1991) о том, что «способность принимать на веру даже самый грубый  абсурд  поразительным образом  увеличивается в современном человеке.  Он так легко поддается суеверию". Наличие "даже самого грубого абсурда" в  высказываниях неокультиста  еще  не  может  свидетельствовать о психопатологии –  это сектантская "нормативность". Поэтому знание сути учения сект,   предписываемых ими требованиях к образу жизни и поведению своих адептов, которые могут имитировать шизофрению, дает возможность избежать диагностической ошибки.

Вместе с тем, как упоминалось, мотивацией  обращения  в секту бывает надежда больных освободиться от субъективно неприятных психопатологических проявлений, и  они откликаются на сектантские рекламы дать им психическое здоровье. При этом в одних случаях новая религиозность может служить патопластическим материалом для бредообразования религиозного содержания. Однако в других она может и не входить в структуру бреда, но проявляться в социальном поведении, отражающем нормативность сектантской догмы даже у больных, находящихся в психотическом состоянии, формируя своеобразные  "клинико-религиозные"  сочетания.  

  Психические расстройства, возникающие у адептов секты от участия в ее деятельности, должны служить основанием   снятия этой секты с регистрации согласно ст. 14 Федерального Закона "О свободе совести и религиозных объединениях" и возбуждения уголовного дела по ст. 239 п.1.УК РФ. В гражданском процессе в случаях, например, сделки   передачи адептом имущества секте, когда у него определяется выраженное расстройство по типу "зависимой  личности" и тем более  психотические синдромы, правомерен вопрос о признании данного правового акта недействительным в соответствии со ст. 177 ГК РФ. У хронически психически больных передача своего имущества также может быть под влиянием активистов сект. Здесь возможно рассмотрение вопроса о недееспособности в соответствии со ст. 29 ГК РФ.

Если  устанавливается  факт добровольного присоединения к культовому новообразованию и у адепта не  отмечается  признаков  психического расстройства, то какое-либо психиатрическое вмешательство недопустимо. Психиатрическая помощь может оказываться только  при информированном согласии   адепта и при наличии соответствующих показаний. В случаях  развития  тяжелого психотического состояния может быть поставлен вопрос о недобровольном стационировании согласно Федеральному закону "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании".

Ф.В. Кондратьев

Литература

Баркер А. (Barker А.) Новые религиозные  движения// СПб.: РХГИ. – 1997. - 282 с.
Бондарев  Н.В. Феноменологический  полиморфизм  при  психических  расстрой­ствах  у  последователей  тоталитарных  сект, формирующий  риск  агрессив­ного  поведения // Практика судебно-психиатрической  экспертизы: сборник  № 41. – М.: ГНЦ  ССП  им. В.П. Сербского, 2003. – с. 303 – 317.
Бондарев  Н.В. Взаимодействие  службы  психического  здоровья  с лечебно-профи­лактическими  учреждениями  в  оказании  помощи  пострадавшим  от  дея­тельности  религиозных  деструктивных  культов  // Материалы  конферен­ции «Психиатрия  консультирования  и  взаимодействия-2004»,(часть  1). – СПб.: из-во  СПбГМУ, 2004. – с. 9 – 11.
Волков  Е.Н. Преступный  вызов  практической  психологии: феномен  деструктивных  культов  и  контроль  сознания (введение  в  проблему) // Журнал  практического  психолога. - 1996. № 2. – С.  87 – 93.
Волков  Е.Н. Основные  модели  контроля  сознания (реформирования мышления) // Журнал  практического  психолога, 1996. № 5, с. 86 – 95.
Зимбардо Ф., Андерсен С. (Zimbardo P., Andersen S.)  Понимание  контроля  сознания: экзотические  и  обыденные  психологические  манипуляции // Журнал  практического  психолога, № 1 – 2, 2000, с. 8 – 34.
Кабанов М.М. Реабилитация психически больных в меняющемся мире// Обозрение психиатрии и медицинской психологии им.Бехтерева. 1995. -  3-4. - С. 175-182.
Кондратьев Ф.В. Подсознательные формы коллективного реагирования и поведения в новых "конфессиональных" группах на современном социокультуральном уровне // Культуральные и этнические проблемы психического здоровья. Под ред.Т.Б. Дмитриевой и Б.С.Положего.М., 1996.  – С.29 – 38.
Кондратьев Ф.В. - Проблема религиозных культовых новообразований («секи») в психолого-психиатрическом аспекте. Аналитический обзор. -  М., 2000. - 99 с.
Кондратьев Ф.В. Психолого-психиатрические аспекты проблемы сектантства// Международная научно-практическая конференция “Тоталитарные секты – угроза ХХI века”.  Н.-Новгород .  2001. - 47-57.
Кондратьев Ф.В. Новые проблемы психиатрии в связи с распространением современных культовых новообразований («сект») // Eseuri in psihiatria contemporana. Chisnau. 2002. – С. 63 – 71.
Кондратьев Ф.В., Бондарев Н.В. Формирование зависимого расстройства личности у вовлеченных в деструктивные религиозные секты // Судебная психиатрия. Расстройства личности. Вып.  3.  - М., 2006. - С. 121 – 130.
Кондратьев Ф.В., Лащинина Ю.А.// Сравнительная характеристика  бредовых фабул религиозного содержания за последние 100 лет.// XIII Съезд психиатров России (материалы съезда).  М.,  2000. - С. 56. 
Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера// Справочник. М.,  - Т. 1 – 2. -  1999.
Полищук  Ю.И. Психические  расстройства,  возникающие  у  людей, вовлеченных  в  деструктивные  религиозные  секты // Обозрение  психиатрии  и  мед. психологии  им. В.М. Бехтерева. – 1995. № 1. - С. 14 – 20.
Сидоров  П.И., Соловьев  А.Г., Бабкин  Р.А. Социально - психологические  аспекты  сектантства // Российский  психиатрический  журнал, 2001, № 3, с. 29 – 33.
Хассен С. (Hassen S.) Освобождение  от  психологического насилия. Деструктивные  культы: контроль  сознания, методы  помощи. – СПб.: «Издательский  дом  Нева». - 2001. – 400 с.
Хвыля-Олинтер А.И. "Органы внутренних дел в борьбе против правонарушений нетрадиционных религиозных движений -  сект". - М., 1996. -  146 с.
Ясперс  К. (.Jaspers K.)  Смысл и назначение истории//  М., - 1991.- 473 с.
Frank  M. H. Cults: Forensic  and  Therapeutic  Aspects // Behavioral  Sciences  and  the  Law. № 10. 1992.  –  S. 31 - 37.
Galanter, M.   Cults  and  zealous  self-help  movements: A  psychiatric  perspective. American  Journal  of  Psychiatry.  147. -  1990. -  S. 543 - 551.
Wendy F. Recovery from Abusive groups Healing from the trauma of authoritarian leaders // An American Family Foundation Book. – N-Y., -  1993. - 510 s.