Наследие проф. Ф.В.Кондратьева

Практика судебно-психиатрической экспертизы. Сборник № 44 под ред. акад. РАМН Т.Б.Дмитриевой. М., 2006. С. 189 – 197.

«Одержимость бесами» как  особый феномен психического расстройства

Долгое время то психическое расстройство, которое издревле обозначается как «одержимость бесами», в психиатрической практике встречалось все реже и совсем перестало упоминаться в   руководствах по психиатрии. Вместе с тем с конца ХХв. среди населения России случаи, похожие на картину «одержимости бесами», вновь начали наблюдаться в психиатрической практике.

Одновременно  это особое  в силу своего мистико-религиозного содержания  психическое расстройство стало не такой уж редкостью у священнослужителей, которым доверена практика  экзорцизма – особой молитвенной церемонии изгнания демонов (бесов) из людей, которые «одержимы» ими. Евангелие повествует, что Иисус Христос изгонял бесов Своим словом и последователи Христа делает это от Его имени.

Согласно "Основам социальной концепции Русской Православной Церкви" (2000), "представляется одинаково неоправданным как сведение всех психических заболеваний к проявлениям одержимости,  что влечет за собой необоснованное совершение чина изгнания злых духов, так и попытка лечения любых духовных расстройств  исключительно  клиническими  методами" (ХI.5). 

В чем же отличие «обычных» психических заболеваний от того, феномена, который религия называет одержимостью? Есть ли здесь какие противоречия и может ли быть найден консенсус между научной психиатрией и религией?

Согласно многочисленным описаниям, представленным в религиозной литературе, и наблюдениям автора (одно из которых будет приведено ниже), феноменологически   особенности этого состояния выражаются в следующем.

Проявляются они яростным богохульством с нецензурными выкриками даже у лиц  вне этого состояния, не пользующихся подобным лексиконом.   Меняется весь облик одержимого: лицо перекошено  отвратительными гримасами, ругательства выкрикиваются   неестественным, не своим  голосом (например, у женщин низким басом), сопровождаясь завываниями, мяуканьем, рычанием, лаем.  Такое богохульство сопровождается моторным возбуждением, попытки окружающих удержать беснующегося встречают яростное, необыкновенной силы сопротивление. Создается впечатление, что он существует вне реальной ситуации,   в каком-то сугубо своем мире ведет борьбу с Богом.

Когда такого «бесноватого» удается вывести за пределы храма,   постепенно наступает успокоение. Если возникает возможность расспросить перенесших приступ одержимости, то можно услышать признание, что они   были во власти враждебных сил, что богохульствовали  не от своего имени и очень страдают, что были себе неподвластны.
Состояния одержимости отличаются  кратковременностью и ситуационностью возникновения: они  наблюдаются только во время богослужения и у святых, по религиозным представлениям, мест.

В научной литературе нет упоминаний о применении каких-либо фармакологических средств для прекращения самого приступа одержимости, однако бывают попытки лечения таких лиц как обычных психически больных (как правило, с диагнозом истерии или шизофрении), но   позитивные результаты не наблюдаются и приступы одержимости эпизодически повторяются. Вне приступов эти лица нередко достаточно мягкие, синтонные и общительные, у них не отмечается симптоматика, характерная для истерического расстройства личности или для шизофренического процесса. Вместе с тем наблюдается выраженная обращенность к вопросам борьбы светлых и темных сил, иногда бывают «голоса», отражающие эту борьбу и вызывающие чувство страха.

Личное наблюдение.

П., 22 лет, бывшая студентка московского медицинского ВУЗа. Родилась в семье врачей, без наследственной отягощенности, от нормальной беременности. Имеет старшего брата, признаков психопатологии у которого не отмечено.

Росла и развивалась правильно. Училась хорошо, была доброжелательной, активно участвовала в общественных делах, любила рисовать, выставляла свои картины на конкурсах. В медицинский институт поступила по семейной традиции, вступительные экзамены сдала на «отлично», также хорошо училась до окончания второго курса.

Воспитывалась П. в религиозной семье, с родителями посещала православную церковь, знала основные догматы христианской веры и соблюдала традиции этой религии, молилась перед иконами. Хотя она и имела «чувство Бога», но церковная жизнь не была для нее особо значимой. Свободное время   предпочитала проводить в кругу сокурсников с обычными для молодежи развлечениями.

На втором курсе после успешной сдачи экзаменов, во время каникул одна из   подружек пригласила П. в «интересную компанию», где занимаются постижением «древних таинств». П. согласилась и стала регулярно посещать собрания этой группы, несмотря на то, что ее подруга в дальнейшем отказалась в них участвовать, поняв, что оказалась в оккультной секте. В группе было около 20-30 человек, в основном студенты, руководили ею 3 «магистра», они рассказывали о таинствах «оккультной науки», постепенно внедряя идею о всемогуществе сатаны. Во время собраний присутствующим давали курить какое-то вещество, которое вызывало чувство приятного расслабления, отрыва от реальности, но одновременно концентрировало внимание на словах учителей. Последние все настойчивее внушали мысль о необходимости полностью отдавать свою жизнь служению сатане. Постепенно П. пришла к убеждению в правильности слов учителей и согласилась принять участие в ритуале посвящения в слуги сатаны.

Ритуал проходил в торжественной обстановке, зал был украшен сатанинской символикой, распевались хвалебные гимны всемогуществу дьяволу. Само посвящение требовало отдать сатане не только душу, но и тело. По указанию наставников были отобраны четыре юноши и четыре девушки. Они должны были   полностью обнажиться и попарно (молодой человек и девушка) лечь головами к ритуальной чаше, из который шел необычного запаха дым. Таким образом складывался своеобразный крест из живых тел. По приказу старшего наставника каждая пара должна начать совокупление. Затем после совместных восклицаний славы сатане молодые люди в порядке обратного хода часовой стрелки переходили к рядом лежащей девушке и снова должны были совершить половой акт. И так до полного завершения круга. Затем все одевали черную одежду с пентаграммами (символ сатаны) и садились за трапезу, во время которой главный наставник предлагал участникам ритуала текст, в котором содержалась клятва верности сатане, и они должны были хором ее прочитать. Клятва заканчивалась словами, что тот, кто ее нарушит, неизбежно будет наказан мученической смертью. После этого совершившие ритуал посвящения объявлялись верными слугами сатаны.

П. выполнила все предписания ритуала и, как и другие, дала   клятву верности сатане. Однако домой она шла удрученной, в каком-то смятении. Дома, по ее словам, ее потянуло к иконам, она испытала «необыкновенный ужас» от данной клятвы, ее стало трясти, она бросилась на колени перед иконами, со слезами моля Бога о прощении. После этого П. решила полностью порвать с сатанинской сектой и отмаливать грех измены Богу.

Однако   когда она перестала ходить на собрания сатанистов и на телефонные приглашения отвечала категорическим отказом, ей напомнили заключительные слова клятвы о неизбежном суровом наказании за измену. П. перестала отвечать на телефонные звонки. Вскоре около ее дома к ней подошел один из наставников секты и показал фотографии и видеокассету, на   которых был запечатлен ритуал группового сексуального посвящения в слуги сатаны. При этом ей было сказано, что если она не вернется в группу, то будет опозорена: фотографии и видеозаписи будут пересланы в деканат ее института.

П. пришла в отчаяние, тогда у нее впервые появились суицидальные мысли. По словам матери, дочь стала неузнаваемой, мрачной, перестала с кем-либо общаться, уединялась в своей комнате, где горячо молилась. С начала учебного года в институт не пошла, говорила, что теперь ей нет жизни, она совершила страшный грех, и ей нет прощения. Постепенно П. стала рассказывать матери о случившемся и попросила   отвести ее в храм   Свято-Сергиевой лавры.

В лавру П. поехала с тревожно-напряженным предчувствием. Во время литургии она молча, со слезами молилась перед Распятием. Вдруг совершенно неожиданно она завыла низким басом и затем начала громко неестественным голосом выкрикивать проклятья Богу, угрожать силой дьявола уничтожить Богородицу и бросилась к ее иноке, чтобы опрокинуть. Окружающие   попытались ее сдержать, однако она оказывала яростное сопротивление, и только несколько мужчин с трудом вывели ее на паперть храма.

Здесь автор данного описания впервые увидел П.  Она была бледной, дрожала всем телом, крепко уцепившись за руки матери. Представившись врачом-психиатром, я предложил свою профессиональную помощь, пытался расспросить П., но она не отвечала. Мать П., поблагодарив за предложение, сказала, что сейчас не надо, но взяла телефон и разрешение позвонить, если будет нужна консультация.

Спустя нескольких месяцев мать П. попросила меня их навестить. Она рассказала, что дочь еще несколько раз просила отвести ее в церковь, но каждый раз в самые торжественные моменты богослужения у нее вновь повторялись приступы неистового богохульства, которые я уже слышал. Между этими посещениями церкви, дома дочь была замкнутой, тревожной, не выходила на улицу, боялась телефонных звонков. В таком состоянии П. дважды была стационирована в психиатрическую больницу, где ей вначале поставили диагноз истерии, а затем –  шизофрении, был приведен курс лечения антидепрессантами и галоперидолом, однако каждый раз она выписывалась без какого-либо улучшения; ей была установлена  II группа инвалидности.

При первом моем посещении П. на дому она была довольна встречей, приветливо улыбнулась, сказала, что помнит, как я пытался ее поддержать при выходе из храма,  однако заявила, что помощь психиатра ей не нужна, что у нее такие проблемы, которые к медицине отношения не имеют. Призналась, что временами, когда она вспоминает о своей клятве, данной в секте, ей бывает очень страшно, она слышит угрозы своих бывших наставников, которые не оставили ее в покое, и боится, что будет убита вместе с матерью за то, что та водит ее в церковь. Просила, чтобы милиция их нашла и арестовала. Призналась, что находится в «духовном разрыве» и сама с этим состоянием справиться не может. От этого она постоянно в напряжении, ничего не может делать и боится, что  покончит жизнь самоубийством. От предложенного лечения психотропными препаратами отказалась, но попросила ее не забывать и молиться за ее спасение.

Примерно через год  П. сама позвонила и просила приехать и посмотреть ее рисунки, которые она готовила к выставке. За это время мать П. свозила ее в монастырь к известному духовному старцу, которому рассказала всю историю, произошедшую с дочерью. Этот старец долго беседовал с П., а затем совершил обряд  молитвенного отчитывания (произношение особых молитв, призывающих помощь Божию на отгнание нечистых духов).  После этого, по словам матери, дочь преобразилась, началась «новая жизнь». Она занялась иконописью, художественным вышиванием, у нее появился новый круг друзей из числа верующей молодежи, ей предложили показать свои работы на выставке, и она активно начала к ней готовиться.

Во время нашей последней встречи П. была очень приветлива, с интересом расспрашивала, нравятся ли ее работы, строила планы на будущее, «по секрету» сообщила, что у нее есть «мальчик», с которым ей хотелось бы создать свою семью. Была ласковой с матерью, с удовольствием накрывала стол для чаепития. Рассказала, что после «очищения» у старца может спокойно ходить в церковь и благодарить Бога за «освобождение от сатанинских сил». В то же время призналась, что иногда возникает страх, что ее могут убить подосланные сектантами киллеры и если она поддается этому страху, то начинает «слышать» угрозы мести.

Спустя ещё примерно год  позвонила мать П. и просила срочно приехать. Она рассказала, что второй день подряд    по телефону звонят незнакомые люди и  требуют, чтобы дочь   вышла к ним на встречу для   объяснений. Эти звонки крайне встревожили дочь, она стала говорить, что «это они» хотят исполнить свою угрозу, что «слышит» эти угрозы и без телефона,  и если она не выйдет, то к ним в квартиру ворвутся убийцы. Страх нарастал. Мать вызвала скорую психиатрическую помощь, но приехавшая бригада не нашла показаний к госпитализации. Я рекомендовал снова вызывать «скорую», сам позвонил дежурному врачу, представился и объяснил, что знаю больную, что она находится в остром психотическом состоянии.  Получил заверение в том, что вызов принят, однако  «скорая» все не ехала.  П. пыталась для защиты вызвать милицию, но, получив отказ, выбежала на лестничную клетку, поднялась на несколько этажей и выбросилась в окно с 12 этажа. Приехавшая «скорая» констатировала смерть.

Причиной суицида, по мнению экспертов, явилось острое психотическое состояние у больной шизофренией.

Данное наблюдение представляет несомненный интерес не столько в плане дифференциального диагноза, сколько в понимании причин и сущности самих состояний одержимости. Такие состояния   не описываются в современных   руководствах по психиатрии, иногда они просто упоминаются как  патологические проявления в рамках истерии. Однако   истерия – лишь термин, относящийся к расстройствам личности,   явно недостаточно объясняющий ее причины и сущность. Сам термин «истерия» употреблялся еще в Древней Греции. Природу истерических проявлений в то время связывали с сексуальными нарушениями  (слово «истерия» с греческого языка переводится как «матка»), что и  отражало представление о причине болезни как о «бешенстве матки». Попытки психоаналитического толкования истерии на основе психоанализа Зигмунда Фрейда представляются не более  чем домыслами. В соответствии с концепцией Фрейда, в патогенезе истерии основная роль принадлежит двум факторам – сексуальным комплексам, сформировавшимся в прегенитальных фазах сексуального развития, и психическим травмам периода раннего детства, подвергшимся вытеснению в бессознательное. Ни того, ни другого у П. не было.

Отнесение описанных состояний одержимости к истерическим припадкам или реакциям неправомерно. Подобия этих состояний действительно могут наблюдаться у истерических личностей, но они носят специфический характер «игры на зрителя». Современное описание истерии дается в руководствах по психиатрии в разделе «Расстройство зрелой личности и поведения у взрослых»  (МКБ-10, F60.4) как   «истерическое расстройство личности». Характеристики этого расстройства давно сложилась и содержит описание ряда ярких типичных проявлений. Среди них отмечаются и истерические припадки, однако это не самый главный признак, он вообще может не наблюдаться, а если и присутствует, то лишь как элемент в широком спектре других облигатных истерических проявлений, ни одно из которых у П. не отмечалось. Описанные в литературе приступы одержимости могут возникать у лиц без каких-либо признаков истерического расстройства личности, и уже этот факт заставляется выводить их за рамки сформировавшейся личностной патологии.

Вряд ли стоит останавливаться на критике диагноза шизофрении. П. всегда отличалась синтонным, общительным характером, как до приступов одержимости, так и после их прекращения, кроме того, у нее не наблюдалось каких-либо симптомов, дающих основание для этого диагноза. Вместе с тем всегда необходимо дифференцировать эти особые психические расстройства как от истерических припадков, так  и от психотических состояний с бредом религиозного содержания, в том числе и  бредом одержимости.

В представленном наблюдении  психотического характера приступы и психические расстройства по своему происхождению и по содержанию исходят из реального факта присоединения П. к сатанинской группе. Клятва служения сатане у девушки,  сохранившей «чувство Бога», явилась для нее субъективно чрезвычайным стрессовым обстоятельством, проявлявшемся как в специфической картине приступов возбуждения, так и в изменении ее состояния и поведения в целом. Кроме того, она постоянно испытывала психотравмирующее опасение за свою жизнь как клятвоотступница, особенно при напоминании ей об этом бывшими наставниками. В этом ключе должны пониматься и галлюцинаторные угрозы, которые «слышала» П. на высоте аффективного напряжения.

Сам  стресс произошел на высшем, духовном уровне личности. Практика показывает, что врачи-атеисты, как правило, не имеют представления о смысле и назначении религии, которая    для больного является "великой силой, содействующей стремлению человека к целостности и полноте жизни"  (Jung C., 1991). Оставаясь в рамках непредвзятого исследователя,   С. Jung, писал: "Религиозный опыт абсолютен. Он несомненен. Вы можете сказать, что у вас его никогда не было, но ваш оппонент скажет: "Извините, но он у меня был". И вся ваша дискуссия тем и закончится. Неважно, что мир думает о религиозном опыте; для того, кто им владеет, – это великое сокровище, источник жизни, смысла и красоты, придающий новый блеск миру и человечеству. У него есть вера и мир. Где тот критерий, по которому вы можете решить, что эта жизнь вне закона, что этот опыт не значим, а вера – просто иллюзия? Есть ли, на самом деле, какая-нибудь лучшая истина о последних  основаниях, чем  та, что  помогает  вам  жить?".   Для П. вера в высшие духовные силы была той реальностью, на которой развернулся крайне личностно значимый для нее конфликт, приведший к психическому расстройству.

Религиозное содержание этого конфликта – отличительная особенность возникшего расстройства. Психогенный фактор вышел не из конфликтов психологически обыденной жизни, а из разлома в духовном самосознании, что и проявилось в его особом содержании. Для П. такой конфликт был чрезвычайно значимой реальностью, которая определялась ее религиозностью.

Психофармакологическое лечение в таких случаях может «подавить» лишь психомоторное возбуждение и временно ослабить внешние проявления депрессии. Обычная психотерапия также не может быть эффективной, поскольку она  не обращена к высшему духовному уровню самосознания, на котором развернулась личностная драма.

Однако этот стресс на высшем духовном уровне самосознания разрешается экзорцизмом – особым ритуалом, который на обиходном языке называется «отчиткой»   –  чтением над одержимым особых молитв, призывающих помощь Божию на отгнание нечистых духов именем Иисуса Христа. Факты возвращения психического здоровья в этих случаях свидетельствуют, что «одержимость бесами» в целом должна рассматриваться как посттравматическое стрессовое расстройство с особым содержанием психической травмы.   Специфическое духовное содержание этого расстройства дает основание считать, что здесь «специализированная» помощь духовного лица действительно может оказаться эффективнее, чем психофармакологические методы лечения или обычная психотерапия.

проф. Ф.В.Кондратьев